228

Тут говорят!
Авторизация
Список форумов
Войти через акаунт
 

Сказки на конкурс
Подписаться/отписаться на тему (функция доступна только для зарегистрированных пользователей) Любимая тема (вкл/выкл) []

Страницы: 1  2  3   из  3
Добавление сообщений к этой теме для незарегистрированных пользователей невозможно
Тему смотрит 1 незарегистрированный пользователь
Модераторы
Рейтинг темы: **** (29298 просмотров)
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения
 

agoranom agoranom в оффлайне

Администратор
Сообщений: 6 578

agoranom имеет репутацию, которую нельзя пошатнуть agoranom имеет репутацию, которую нельзя пошатнуть agoranom имеет репутацию, которую нельзя пошатнуть agoranom имеет репутацию, которую нельзя пошатнуть agoranom имеет репутацию, которую нельзя пошатнуть agoranom имеет репутацию, которую нельзя пошатнуть agoranom имеет репутацию, которую нельзя пошатнуть agoranom имеет репутацию, которую нельзя пошатнуть agoranom имеет репутацию, которую нельзя пошатнуть agoranom имеет репутацию, которую нельзя пошатнуть agoranom имеет репутацию, которую нельзя пошатнуть

тест

--------------------
Дьявол начинается с пены на губах ангела, вступившего в бой за святое правое дело (с)
 

jurym jurym в оффлайне

новичок
Сообщений: 11

jurym на старте

СнегоВитёк спешит на помощь

Кто такой СнегоВитёк

Драка началась, можно сказать, на пустом месте. В огромном, утонувшем в вечерних сумерках, заснеженном дворе, куда Лёшка вышел погулять, он столкнулся с Димкой из соседнего дома. Тот ожесточённо выколачивал пыль из коврика и с завистью следил за тем, как Лёшка катает по двору снежный шар, потом второй. Как тут не будешь злым, если другие играют в своё удовольствие, а ты, посланный мамой, должен выбивать коврик, собравший, кажется, пыль всего мира за тысячи лет его существования.
Когда Лёшка скатал несколько шаров и сложил из них некое существо, приделал ему две трёхпалые руки, вместо носа сунул свой игрушечный мобильник, а голову и спину украсил «ирокезом» из веток, Димон бросил в сугроб выбивалку и подошёл с явным намерением устроить разборки.
- Это что за чудовище?- спросил Димка.
- Не чудовище, а друг! – не согласился Лешка.
- Ха! А что за хвост у твоего друга? Он, наверно, звероящер?! – засмеялся Димка.
- Дурак! – огрызнулся Лёшка и тут же полетел в сугроб вслед за Димкиной выбивалкой: руки у Димки сильные – отлетел Лёшка далеко от своего снежного друга.
- Как называется это чудо?
Снег забился Лёшке в рот. Он встал, спокойно, без соплей и истерик, отряхнулся и сказал:
- Это не чудо, а снеговичок… - снег, переполнивший рот, сделал своё чёрное дело: вместо «снеговичок» Лёшка прошепелявил «снеговитёк».
- Как-как? – засмеялся Димон. – СнегоВитёк? Умора!
Дима собрался пнуть нового Лёшкиного друга ногой, то СнегоВитёк вдруг ожил и схватил злого мальчишку трёхпалой лапой:
- Нехорошо обижать более слабых!
- Я…я…я…- Димка, не зная, что ответить, в ужасе отползал подальше от ожившего снежного существа. - Я не хотел…так получилось…
- Иди, - сказал СнегоВитёк, - и больше так не поступай.
Димка отыскал в сугробе выбивалку, отскочил к коврику и хотел его сворачивать, но внезапно почувствовал, как выбивалка выскользнула из руки. СнегоВитёк уже стоял рядом с мальчишкой и выбивал коврик. Мальчики заворожено наблюдали за ним.
Когда вышедшая на балкон Димкина мама позвала мальчишку, коврик был уже свёрнут и чудесным образом с выбивалкой оказался в руках перепуганного Димки.
- Спасибо! – сказал мальчик.
- Не за что, - ответил СнегоВитёк, - всегда рад помочь!
Димка пулей полетел к дому и скрылся в подъезде. Только тогда Лёшка обрёл дар речи:
- Ты кто?
- Твой друг. СнегоВитёк. Ты же сам назвал меня, - улыбнулся снежный друг.
- Димка прав: ты очень похож на ящера... на дракошу…
- Значит, я – снежный дракон. И зовут меня СнегоВитёк.
Оба засмеялись.
- Ну иди домой, - сказал новый друг. – Небось бабушка заждалась…
- А ты? куда денешься ты? – спросил Алёшка.
- А я пока полетаю вместе со снежинками. Видишь, как раз начинается новогодняя метель. Я буду лететь поблизости – ты сможешь увидеть меня из окна.
И правда, когда Лёшка, вернувшись домой, кое-как, наспех проглотив ужин, прилип к окну, увидел там резвящегося СнегоВитька, парящего белым большим пятном на фоне тёмного неба.

ДИВОПИСЬ

Лёша на три часа «застрял» в Интернете, потом открыл программу Paint и, с помощью мышки, вскоре появились незамысловатые компьютерные рисунки. По файлам заскакали оранжевые зайцы с зелёными морковками, синие драконы обдавали красных витязей фиолетовым пламенем…Как вдруг…
Настойчивый стук в окно заставил мальчика оторваться от компьютера. За стеклом в сгущающихся сумерках парил…СнегоВитёк!
- Приветики! Чем полезным занимаешься?
- С компом сижу.
СнегоВитёк нахмурился:
- У тебя появился новый друг?
Лёшка рассмеялся:
- Мой новый «друг» - всего лишь машина. Компьютер! С его помошью я пытался сделать кое-какие рисунки. – Лёшка поднёс свой ноутбук к окну и показал рисунки другу.
- Зачем тебе машинные рисунки, когда можно создавать живые? – сказал СнегоВитёк. – Вот смотри!
Снежный друг дохнул на оконное стекло и на нём появились удивительные морозные пейзажи – заснеженные долины и горы, на которых стояли древние замки и высокие ели, звёздное небо над спящими под снегом реками, экзотические пальмовые чащи у самой кромки океана…
- Настоящая живопись! – воскликнул Лёшка.
- Да, пишу я очень живо, очень быстро, - согласился СнегоВитёк.
- Ты не понял! Дело не в том, КАК БЫСТРО ты пишешь, а КАК ДИВНО. Настоящая ДИВОпись! Научишь меня?
- Обязательно, - согласился снежный друг. – Но для этого тебе надо, как минимум, оторваться от компьютера и выйти ко мне на улицу…
Долго уговаривать Лёшку не пришлось. Вскоре случайные прохожие наблюдали, как белое полотно снега на пустыре возле высотных домов заполонили удивительные рисунки. Они не могли поверить своим глазам, что рядом с рисующим мальчиком движется какая-то снежная фигура и его трехпалая правая рука умело подправляет неумелые детские рисунки. А может им и не показалось?!)))

Юрий Максименко (псевдоним - Саша Снежко )
 

tasia_bac tasia_bac в оффлайне

новичок
Сообщений: 10

tasia_bac на старте

Кветка


Поўня заходзіць.
Рыцар і конь.
Недзе далёка –
Бачыць – агонь.
Холадна. Рыцар
Ідзе на святло.
Пэўна, там будзе
Начлег і пітво.
Доўга ішоў.
Але вось небарака,
Ды не знайшоў
Ад жытла ані знаку.
Але пабачуў там
Кветку. Ці дзіва?..
Гэта яна
Так далёка свяціла.
Кветку наш рыцар
Рашыў не чапаць.
Спутаў каня –
І пачаў засынаць.
Раніцай чуе –
Вакол галасы.
Кветкі няма –
Толькі кроплі расы.
Разам з канём
Да людзей ён пайшоў.
–Папараць-кветку
Хто ноччу знайшоў? –
Так гаманілі,
Смяяліся дзеўкі.
–Што ж гэта дзіўнага
Ў папараць-кветкі?
–Хто адшукае,
Той будзе шчаслівы.
Толькі ніхто
Не знайшоў яе, мілы.
Рыцар паклон ім
Аддаў і пайшоў…
Шчасце сваё
За гарою знайшоў.
Там ажаніўся,
Сыноў узрасціў.
І за жыццё сабе
Славу нажыў.
 

tasia_bac tasia_bac в оффлайне

новичок
Сообщений: 10

tasia_bac на старте

МРОЯ
У адным сяле…
Ці не, не тое.
Жыла-была
Дзяўчынка Мроя.
Расла, як кветка,
Час мінаў…
Ды вось аднойчы
Паляваў
Паблізу вёскі
Нейкі князь.
Убачыў Мрою.
Ў ладкі – плясь!
Паклікаў служак
На хвілінку:
–Знайсці мне
Гэтую дзяўчынку!
Такую краску
Не аддам.
Я ажанюся
З ёю сам.
Але даведалася
Мроя.
Каторы дзень
Няма спакою!
Ды думка
Ў галаву прыйшла,
Як можна ёй
Пазбегнуць зла.
У пасмы звіла
Валасы –
Няма і следу
Ад красы.
І лахманы
Замест сукенкі.
Куды падзелася
Паненка?
І ногі босыя,
У брудзе.
Не пазнаюць
Дзяўчыну людзі.
Прыходзяць служкі
І пытаюць:
Дзе прыгажуня,
Можа, знаюць?
А Мроя ім
Дае адказ:
–Ды прыгажунь
Няма ў нас.
Усе такія,
Вось, як я.
–Навошта князю
Гразь твая?!
–Шукайце далей.
–Эх, бабуля,
Дзе ж князь убачыў
Прыгажуню?
–Ды не зважайце.
Каралеўна
Яму прымроілася,
Пэўна.
Нядоўга княжыч
Смуткаваў.
Ён жонку
Хутка адшукаў.
…Ды новы пан –
Не назаву –
Згубіў ад Мроі
Галаву.
 

ptichkakorolek ptichkakorolek в оффлайне

новичок
Сообщений: 13

ptichkakorolek на старте

Пылинка и Маковка.
Каждое утро Волшебник ходил к Синему ручью, чтобы набрать воды и полить растения, которые росли в его саду, а самая прозрачная, чистая и вкусная вода была только у истоков ручья, в роднике.
Вот и сегодня Волшебник направился по знакомой уже тропинке, бегущей через огромный луг в глубину леса. Он шёл не спеша, смотрел и удивлялся – издалека луг выглядел как самое настоящее море, а всё из-за того, что на нём росли васильки – их синева сливалась с небом, терялась в облаках и Волшебнику казалось, что он идёт то по воде, то по небу. Он вспомнил своего друга – облачко по имени Белёк. Вспомнил, как Белёк помог ему осуществить Мечту. Жаль, что облачко не осталось с ним, но ведь Белёк торопился по важным делам – нужно было запастись водой и полить деревья в соседней стране.
Так думал Волшебник, шагая по узкой тропинке через васильковое море и жмурясь от ярких лучей восходящего солнца.
Вдруг он услышал, что кто-то совсем рядом тоненьким голоском поёт грустную песенку. Слов Волшебник не разобрал, но сразу понял, что тот, кто поёт эту песенку – грустит.
- Эй! Кто здесь? – он решил поздороваться с таинственным грустным незнакомцем.
Голос застыл, скомкав последнее слово, наступила тишина. Только васильки колыхали своими резными головками, да игривый Ветерок шелестел в камышах возле Синего ручья.
Волшебник оглянулся по сторонам, но никого не увидел.
- Не бойся, я тебя не обижу! Давай познакомимся поближе! Я – Волшебник, правда, ещё маленький, но кое-что уже умею. Может быть, я смогу тебе помочь?
- Мне никто не поможет… - обладатель тоненького голосочка тяжело вздохнул.
- Ты – невидимка? – Волшебник даже немного обрадовался, ещё бы, у него не было друзей невидимок.
- Нет, я не невидимка… Я – Маковка… Я сижу на листочке прямо перед тобой, взгляни на куст дикого пиона.
Волшебник присмотрелся и увидел перед собой интересное зрелище. На тёмно-зелёном листе дикого пиона сидела, свесив крошечные ножки в коричневых туфельках, маленькая чумазая девочка в коричневом сарафане. На голове у неё был крошечный коричневый бант.
- Привет! Рад с тобой познакомиться! – он решил, что вежливость ещё никто в таких случаях не отменял, а при первом знакомстве и тем более.
- Здравствуйте! – Маковка несмело улыбнулась, и Волшебник понял, что девочка она добрая и весёлая. Просто забыла, как нужно улыбаться.
- Почему ты поёшь такую грустную песенку?
- Потому что я некрасивая и со мной никто не дружит.
- Разве ты некрасивая? Кто тебе это сказал?
- Сама знаю. Я – не такая как все. У меня одежда тёмная, а дружить хотят только с девочками умытыми, ярко одетыми и весёлыми, - она снова загрустила.
- А разве ты не умываешься?
- Что ты, милый Волшебник, я умываюсь каждый день утром и вечером. Всё дело в том, что я … похожа на грязнулю. А я не грязнуля, у меня кожа такая - загорелая. – Маковка снова загрустила.
- Никому не верь! И не грусти! Ты похожа не на грязнулю, а на шоколадку! Просто тебя очень любит солнышко, вот и всё. Ты очень красивая. Просто не все видят красоту, - Волшебник представил как одиноко этой маленькой девочке и решил ей помочь, - Маковка, а хочешь, я буду твоим другом?
- Это правда? – она даже засветилась вся от нежданной радости. – А ты не обманешь?
- Что ты, я никогда не обманываю, вернее, стараюсь не обманывать.
- Это хорошо. А куда ты идёшь?
- Я иду к Синему ручью, он за васильковой поляной. Пойдём со мной?
- Конечно! С радостью! А зачем тебе нужен ручей?
- Понимаешь, у меня есть сад, небольшой, но очень красивый, и мне нужно каждый день поливать в нём цветы и деревья.
- Ты покажешь мне свой сад?
- Конечно!
И друзья отправились к Синему ручью.
Весь день они провели вместе – поливали цветы, смотрели на облака, рисовали на песке, летали с бабочками (вы же помните, что Волшебник уже умел делать небольшие чудеса).
Наступил вечер. Маковка отправилась к себе домой, чтобы успеть до заката солнца устроиться поудобнее на листке дикого пиона.
А Волшебник ещё долго смотрел ей вслед и думал, что сегодня был очень хороший день, ведь сегодня он познакомился и подружился пусть и с очень маленькой, но очень весёлой девочкой Маковкой. И он обязательно поможет Маковке построить уютный дом.
Так прошла неделя. Друзья встречались утром, чтобы расставаться только вечером. Они много работали, потом отдыхали, мечтали и думали о хорошем. Строительство дома потихоньку подходило к завершению.
Но однажды утром Маковка не пришла. Волшебник заволновался и побежал к кусту дикого пиона, узнать, в чём же дело.
И каково было его удивление, когда он увидел, что Маковка рядом со своим домом строит другой дом. А рядом прогуливается такая же маленькая девочка, только одетая во всё серое – серые туфельки, серый сарафан. И на голове у неё крошечный серый бант.
- Здравствуй, Маковка! Я волновался! Ты не пришла сегодня ко мне.
- Извини, Волшебник! Вчера вечером я познакомилась со своей новой подружкой. Её зовут Пылинка.
- Привет, Пылинка! Я – Волше…
Пылинка сердито посмотрела на Волшебника, что-то прошептала Маковке на ушко и убежала в дом.
- Не сердись! Просто она ещё маленькая и не любит новых знакомств. Пылинка такая сообразительная - решила, что для меня нужно построить другой дом. Через несколько месяцев придёт осень, и я могу замерзнуть, если не спрячусь в тепло.
- Так ведь у тебя же есть дом. Мы его построили вместе!
- Знаешь, Пылинка ведь мой друг, а с другом нужно делиться всем, что есть. Ей очень понравился мой дом, вот я и предложила ей пожить в нём. А себе я другой дом построю, чуть поменьше.
- А почему Пылинка не помогает тебе?
- Она говорит, что не умеет строить домики. А я научилась. Ничего страшного, ведь мы друзья!
- А как же я?
- Ты не грусти, мы обязательно придём к тебе в гости, или ты приходи к нам на новоселье.
В окно домика выглянула Пылинка, позвала Маковку и снова что-то прошептала ей на ушко.
- Милый Волшебник, извини нас, но больше этой дорогой не ходи. У Пылинки слабое здоровье, она шума не любит, тем более утром. Дай слово, что не будешь нас беспокоить.
- Что ж, хорошо. Я буду поблизости. Если что, ты знаешь, где меня найти.
Волшебник ушёл.
Маковка побежала успокаивать капризную Пылинку.
Куст дикого пиона печально качал тёмно-зелёными листьями, роняя на тропинку розовые лепестки своих дней.
Каждое утро Волшебник ждал Маковку, но она не приходила. Он грустно улыбался и говорил сам себе: «Всё правильно, они девочки, подружки. У них общие интересы. А я, наверное, и не нужен ей больше».
Даже цветы у него в саду загрустили, ведь теперь Волшебник ходил за водой на Зелёный пруд, он держал своё слово, не хотел беспокоить Маковку своим присутствием и брал стоячую воду в пруду.
Дни сменяли друг друга, вскоре наступила осень. Волшебник начал готовиться к зиме – навёл порядок в своём саду, утеплил дом, приготовил дрова. Ему оставалось ещё одно важное дело – подготовить родник у Синего ручья к суровым морозам. Нужно было сделать так, чтобы зимой родник жил, не замерзая. Для такого важного дела Волшебник был вынужден нарушить своё слово, данное Маковке. Он отправился в путь, по знакомой тропинке через васильковую поляну к ручью.
Волшебник очень волновался, подходя к месту, где рос куст дикого пиона. Может быть, Маковка выглянет из-за листочка и расскажет ему, как она живёт сейчас?
Издалека дикий пион выглядел поникшим. Его листья закрутились и пожелтели.
«Всё правильно, осень пришла», - подумал Волшебник.
Подойдя поближе, он увидел, что на всех ветках пиона были построены серые домики. В каждом домике сидели крошечные чистенькие девочки, одетые в серые сарафаны. На голове у каждой из них был крошечный серый бант. Они улыбались и весело кричали:
- Ты – самая красивая! Ты очень красивая! Мы тебя очень-очень любим!
А на васильковой поляне кипела работа. Маковка (а это была она, правда, теперь она выглядела уставшей и неопрятной), собирала травинки и паутинку, плела из них тонкие ленты, а потом из этих ленточек делала серые домики.
- Маковка, здравствуй! – Волшебник бросился ей на помощь.
- Здравствуй, Волшебник! Рада тебя видеть. Прости, не смогла к тебе выбраться в гости. Понимаешь, у Пылинки оказалось много сестричек, они все приехали жить к нам. Посмотри, какие они яркие, нарядные. Мне с ними очень хорошо. Мы – настоящие друзья!
- Маковка, а почему они тебе не помогут? Ведь ты же одна работаешь!
- Что ты, они помогают, слышишь, как они меня любят? Пылинки говорят, что я самая красивая. Беда в том, что они совсем не умеют делать для себя домики, вот я им и помогаю, - Маковка устало смахнула паутину со своего коричневого сарафана. – Извини, у меня много дел.
Волшебник шёл к роднику и думал о Маковке. «Какая-то дружба у Пылинок с Маковкой странная. Ведь тот, кто считает себя другом – всегда придёт на помощь. Да и работать вместе веселее и намного легче. Пылинки ничего не делают, а Маковка даже не замечает, что устала и выглядит неопрятно – сарафан помят, туфельки грязные, даже бант стал почти чёрным. Так она себя совсем загубит. Нужно ей помочь».
И Волшебник придумал, как помочь Маковке.
Он не спал всю ночь, долго что-то рисовал в тетрадке. Наконец, утром закрыл тетрадь, довольно улыбнулся и отправился к месту, где рос куст дикого пиона.
Навстречу ему выбежала Пылинка.
- Здравствуй, Пылинка! Я – Волшебник, пришёл поговорить с Маковкой.
- Маковка занята, она штопает всем нам крошечные серые сарафаны, а ты будешь отвлекать её.
- Жаль, я хотел предложить ей переехать в новый дом, но раз она занята…
- Дом? А зачем ей новый дом? Ей и здесь хорошо, а вот нам, Пылинкам стало тесно. Отдай нам новый дом! (окончание сказки в комментарии)
 

ptichkakorolek ptichkakorolek в оффлайне

новичок
Сообщений: 13

ptichkakorolek на старте

- Что ж, я согласен. Правда, я Волшебник ещё маленький, и дом построил пока на бумаге. Посмотри, - он достал из кармана тетрадь и показал чертёж. – Дом будет совсем рядом, на васильковой поляне, и у каждой Пылинки будет своя комната.
- А когда можно переехать?
- Я пока ещё только учусь быть Волшебником. Для того, чтобы дом был готов, нужна помощь.
Из серых паутинных домиков стали выглядывать крошечные серые девочки в серых сарафанах. У каждой на голове был крошечный серый бант. Они дружно закричали:
- Мы поможем. Ты, Волшебник, такой красивый, мы очень тебя любим!
- И это всё? Э-э, нет, так дело не пойдёт. Дом не построится от ваших слов.
Пылинка задумалась.
- Сейчас я Маковку позову, она тебе поможет строить дом.
Волшебник улыбнулся.
- Если Маковка будет строить ваш дом, то она не успеет всем вам заштопать сарафаны.
Пылинке не оставалось ничего, как позвать сестричек и всем вместе взяться за работу.
- Мы согласны! Показывай, что нужно делать!
Совсем скоро сестрички Пылинки дружно и весело завершали строительство нового дома.
И каково же было удивление Маковки (которая в это время штопала серые сарафаны Пылинок), когда она увидела, что на другом конце поляны вырос настоящий дворец. Она даже немного огорчилась.
- Что же вы меня не позвали на помощь!
Пылинкам стало стыдно за то, что они не помогали Маковке, когда она строила для них домики.
- Прости нас, дорогая Маковка, ты много трудилась для нас, теперь настала наша очередь. Мы приглашаем тебя на новоселье!
Волшебник улыбнулся и понял, что уж теперь Пылинки знают цену настоящей дружбы.
 
 

Мокасина Мокасина в оффлайне

писатель
Сообщений: 1 613

Мокасина популярный Мокасина популярный Мокасина популярный Мокасина популярный Мокасина популярный Мокасина популярный Мокасина популярный Мокасина популярный Мокасина популярный Мокасина популярный Мокасина популярный

Малость о феях

В одной далекой и прекрасной стране (если будете двигаться на северо-восток от солнечного италийского Рима, то, безусловно, в ту страну и попадете)…

Так вот, в одной далекой и прекрасной стране жила-была одна Фея-крестная. И по старой доброй традиции, которая имелась в тех краях, был у Феи-крестной супруг – Фей-крестец. Колоритный мужичок, редко бреющийся, часто зевающий, почти всегда облаченный в национальную феерическую одежду: старые синие треники с пузырями на коленях и в полупрозрачную майку (полупрозрачной она была не по причине скрытого эксгибиционизма Фея, а по причине долгого времени использования; проще говоря – поизносилась маечка-то).

Но, стоит отвлечься от ветхой майки и перейти к описанию жизни главных героев сего повествования. Ибо о них, а не о бельевом предмете идет история.

Фея-крестная, как это всегда водится, постоянно была чем-то занята. В основном – помогала своим многочисленный крестникам, количество которых росло с неубывающей скоростью. Каждый ведь в той далекой и прекрасной стране (давайте-ка перейдем на аббревиатуру ДПС) желал, чтоб у его ребенка крестной была именно Фея, а не какая-нибудь кузина Даша – завсегдатай сборочного цеха завода «Рубильник», или подруга детства Люда – продавец из хозяйственного отдела универсама «Закупай-ка». Конечно, если посмотреть с другой стороны, Даша по разным праздникам вполне могла бы снабжать своего крестника продукцией завода «Рубильник» – выключателями, удлинителями, звонковыми кнопками. А Люда тоже могла бы презентовать что-то вроде деревянных прищепок, носовых платков или даже вантуза. Но так уж получалось, что всяк житель ДПС хотел в крестные своему бесценному чаду волшебницу.

Фея-крестная, по доброте своей непреходящей, не могла отвечать отказами на многочисленные приглашения (хотя ее подруга, вышедшая замуж через Интернет за чернявого испанца и уехавшая в Испаньолию, не раз советовала чародейке научиться говорить «нет!»), потому и носилась каждый день с утра раннего до ночи поздней по ДПС, где так славно родит картофель и репчатый лук на грядках, а ромашка и клевер – на лугах; и превращала вечнозеленые помидоры в зеленые Фольксвагены-минивэны, а оранжевые кабачки – в черные бемеве весьма криминального вида (даже сама Фея-крестная была не в силах объяснить, почему из зеленого получалось зеленое, а из оранжевого – черное, лаковое и с мощным двигателем).

Фей-крестец тоже заботился. Очень даже не слабо заботился. Пока Фея-крестная пеклась о крестниках, Фей-крестец (что вполне логично) заботился о своем крестце. Точнее – о том слое сала, который на нем нарастал. Потому что понятие «крестец» даже сейчас, в век бушующей научно-технической революции, имеет мало отношения к понятию «крещение», чего никак нельзя сказать о понятиях «крещение» и «крестная».

Да, цитируя одного поэта, скажем так: «каждый выбирает по себе…»

Забота Фея-крестеца состояла в том, чтоб день-деньской лежать на старом продавленном диване (надо сказать – просто так, без всякой задней мысли – что обивка сей мебели в лучшие времена была дивного шоколадного цвета). Фей валялся на диване-ровеснике и своим волшебством заставлял старенький телевизор, стоявший на дрожащих деревянных ножках, без конца транслировать турниры Большого шлема, футбольные и хоккейные матчи, гонки «Формулa-1» и прочие спортивные зрелища. Иногда – вести с картофельных, свекольных и кукурузных полей ДПС. А еще Фей-крестец любил заниматься поглощением еды. Особенно самозабвенно налегал на вареную колбасу типа «Лекарская», макароны типа «Итальетти» и на продукцию главного в ДПС завода по производству дешевых плодовоягодных вин типа «Яблочный туман».

Самозабвенность, с которой Фей-крестец поглощал продукты, вполне равнялась той самозабвенности, с которой его хлопотливая супруга одаривала крестников. Поэтому и один, и второй страдали от своей самозабвенности: у Феи болела спина, из которой росли крылышки, без устали носившие свою хозяйку над просторами ДПС и не раз омытые дождями, обтрепанные ветрами, примороженные снегом; а у Фея вообще ныло все тело (местами даже пролежни образовались), и где-то под огромным слоем жира болел от вечного переедания многострадальный желудочно-кишечный тракт, и слезились такие голубые, такие добрые глаза.

Вышеописанный образ жизни бесследно не прошел ни для Феи, ни для Фея. В конце концов, Фея-крестная одним прекрасным утром наклонилась, чтоб зашнуровать истоптанные хождением по облакам кроссовки, и вот разогнуться уже не смогла – бедняжку скрутил жестокий приступ радикулита. Фей-крестец услышал, как супруга в прихожей жалобно стонет и кряхтит, и попытался встать с дивана, чтоб оказать ей первую необходимую помощь, вызвать скорую, наконец, но во время подъема с «лежбища» потерял равновесие (это ведь легко удается человеку после долгого лежания), хлопнулся обратно на диван и развалил его. Грохот и треск ломаемого дерева и рвущейся обивки заглушил стенания Феи-крестной и разбудил соседей слева, которые крепко почивали, утомившись поздней пирушкой, устроенной в честь приобретения нового половичка в прихожую.

От огорчения Фей скончался. Медики потом сделали заключение, что умер он от того, что у него из-за резкого движения (подъема снизу вверх), к которому Фей был малопривычен, лопнул какой-то важный кровеносный сосуд в мозгу. Но по стольному городу, где жила чета Феев, да и по всей ДПС долго и упорно ходили слухи, что Фей-крестец и диван были одним целым, и один без другого жить не мог, потому и умер Фей-крестец именно в тот момент, когда сломался его диван. А некоторые особо башковитые говорили, что Фей-крестец совершил неосторожное самоубийство.

Бедная Фея-крестная горевала. Не только потому, что глубоко любила своего малоподвижного супруга, но еще и потому, что одновременно с мыслями о больной спине ей пришлось думать и о том, как же вынести из среднестатистической квартиры и препроводить на кладбище внушительное по размерам тело покойника. Оно не пролезало в двери, даже будучи выкинутым из не менее внушительного гроба в простыни.

Даже волшебная сила не помогала Фее справиться с проблемой.

Помогли соседи слева.

За ящик феерического плодовоягодного напитка они были готовы в любое время дня и ночи решать проблемы не то что местечкового, но и планетарного, и даже вселенского масштаба.

Они решили выпихнуть в окно тело усопшего Фея-крестца. Для этого пришлось достать рамы, но дело не терпело отлагательств. К тому же жили Феи на первом этаже. Сам Бог велел, так сказать…

Итак, изнутри пихали, снаружи – тянули.

Потихоньку, полегоньку покойника схоронили. И помянули.

Впрочем, так оно и должно было быть, учитывая сложившиеся обстоятельства.

Фея-крестная через какое-то время вылечила свой радикулит, прибегнув к проверенным народным средствам: мухоморной настойке для наружного применения и к молдаванскому коньяку – для внутреннего.

Очень скоро она вновь летала в воздушном пространстве ДПС и одаривала своих крестников мелкими и немелкими безделушками. А по вечерам – смотрела телевизор, который вполне сносно шел, хоть и показывал теперь не спортивные каналы, а многосерийные мыльные оперы о любви, предательстве и плачущих мужчинах. А еще – концерты звезд отечественной эстрады, которые умели замечательно, виртуозно петь под фонограмму…

***
Вот такая вот история случилось в одной далекой и прекрасной стране в те стародавние времена, когда жили-были-ели-пили феи и феи.

А смешная она или грустная, или вообще никакая – это уж кому как на душу легло. Ибо души – они у всех разные, и по-разному одно и то же в них кладется и укладывается.

Как сказал тот, кого уже процитировали в этой истории выше: «Каждый выбирает по себе…»

--------------------
Кто мало видел, много плачет (с)
 

S.Vatrushko S.Vatrushko в оффлайне

ветеран
Сообщений: 532

S.Vatrushko суперзвезда S.Vatrushko суперзвезда S.Vatrushko суперзвезда S.Vatrushko суперзвезда S.Vatrushko суперзвезда S.Vatrushko суперзвезда S.Vatrushko суперзвезда S.Vatrushko суперзвезда S.Vatrushko суперзвезда S.Vatrushko суперзвезда S.Vatrushko суперзвезда

Уважаемые конкурсанты!
Обратите внимание на два требования правил:
1. Ранее не публиковавшиеся произведения.
2. Завести конкурсные аккаунты.
 

stark10 stark10 в оффлайне

новичок
Сообщений: 76

stark10 популярный stark10 популярный stark10 популярный stark10 популярный stark10 популярный stark10 популярный stark10 популярный stark10 популярный stark10 популярный stark10 популярный stark10 популярный

СЛОВО
Было темно.Тьма укутала холодным одеялом весь мир. И это была страшная тьма. ибо не было надежды на рассвет. В хижинах дети тянули ручонки к матерям и плакали, но плакали они не о свете или солнце, потому что не знали, что это. Плакали они от предчуствия безнадежности своей будущей жизни, потому что кругом была тьма и ничего более
А тьма наступила потому, что люди забыли Слово. Раньше, каждый день перед рассветом, старейшина восходил на самый высокий холм и произносил Слово. И в ответ солнце бросало свои лучи на благодарных людей, согревало их поля и пастбища. Так продолжалось испокон веков, а когда старейшина умирал, то на его место приходил один из его учеников, которые тоже знали Слово. Ученик становился старейшиной, а на его место избирался достойный.
Но однажды в племени появился человек, который начал смеяться над старым обычаем. Человек этот слыл великим охотником, и потому многие к нему стали прислушиваться.Человек этот жаждал власти,но никто его не избрал учеником. Да и не стал бы он дожидаться смерти старейшины, ибо власть ему нужна была сейчас, когда в его жилах кипела кровь молодости.
И вот, собрав своих последователей, он пришел к хижине, где жили старейшина с учениками, и не дал им выйти, не дал старейшине взойти на холм и произнести Слово. Люди замерли в ужасе, но солнце. как ни в чем ни бывало, вновь выглянуло из-за гор. И люди обрадовались, они пели и танцевали, потому что ничего нет радостнее, чем освободиться от пут глупого обычая. А на следующий день старейшину и его учеников нашли мертвыми, но так как их никто не убивал, то все решили, что умерли они ощутив свою ненужность. И поэтому о них никто не горевал, и все их забыли. Как и забыли вместе с ними бесполезное Слово.
Но никто, никто из людей не заметил, что в день, когда не было произнесено Слово, солнце выглядело не так как всегда, что его диск был бледнее и холоднее...Но кто обращает внимание на мелочи среди общего веселья.
И только через много лет начали замечать, что ночи стали длиннее и холоднее, а дни стали подобны серой паутине. Но об этом боялись говорить, ибо человек, заставивший забыть Слово, стал могучим вождем и люди трепетали перед ним. И только когда посевы погибли от холода, люди пришли к нему. Выслушав пришедших. вождь задумался. Назавтра вместе со своей свитой он пришел на холм и воззвал к солнцу. Вождь привык, что все беспрекословно повинуются ему. Но солнце не послушалось его, а вскоре оно не показалось из-за гор. Тогда людей обуял страх. Страх смерти. Но вместе с этим страхом пришла и ярость. Они решили принести в жертву своего вождя. Все говорили. что если это сделать, то люди вновь обретут Слово. И они сделали это. Но никто ни в предсмертном крике вождя. ни в криках птиц. ни в шуме ветра не услыхал Слово. Тогда они принесли в жертву сыновей вождя. но и это ничего не дало. Тьма пришла, как приходит сама смерть. И люди поняли, что тьма - это и есть смерть.И начали к смерти готовиться...
В то время, когда уже надежда покинула людей, в одной из хижин умирал маленький мальчик. Его мать не могла ничего дать из своей засохшей груди. Его отец, чтобы найти еды, ушел во тьму и она поглотила его. Женщина смотрела пустыми. без жизни и света глазами на страдание своего сына.В очаге догорал последний кусок дерева, и она знала, что когда он догорит, закончится и жизнь мальчика. И когда последние капли огня рассыпались серым пеплом. она подошла к мальчику и попыталась вдохнуть в него жизнь. Но ничего не получилось. Он умер. Он умер. а она жила...Тогда она схватила безжизненное тело сына и выбежала из хижины. Она бежала к холму. и горе дало ей силу и возможность видеть во тьме. Она взбежала на холм и бросилась с обрыва. Крик из ее уст эхом рассыпался по земле и небу, по полям и хижинам, заставил проснуться спящих и умирающих. И когда люди осторожно взошли на холм. чтобы понять, что это за крик и для чего он, то вдруг из-за гор, как несмелый ребенок,как первый побег, блеснул луч. Луч солнца. Ибо в крике матери, потерявшей ребенка, в последнем предсмертном отчаянии было Слово. И оно осталось... Не у людей. у которых было раньше. а в шелесте травы, шуме водопада и в крике новорожденного.
Люди стояли и смотрели на новую жизнь, подаренную им. И они понимали. что это начало. Начало всего. Ибо в начале было Слово...
 

Milolicka Milolicka в оффлайне

новичок
Сообщений: 1

Milolicka популярный Milolicka популярный Milolicka популярный Milolicka популярный Milolicka популярный Milolicka популярный Milolicka популярный Milolicka популярный Milolicka популярный Milolicka популярный Milolicka популярный

КОГДА НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ.
Это случилось очень давно, в одной маленькой деревушке, на месте которой теперь стоит городок. Однажды у бедной, благочестивой пары, живущей в ней, родилась долгожданная дочь.
На сороковой день малышку на принесли на крестины в деревянный храм, и священник начал обряд Крещения. Едва он запел строку из Библии “Вначале было Слово, и Оно было у Бога и Слово было Богом”, как над купелью закружились невидимые Белокрылые Ангелы и завели между собой спор о том, какой дар подарить малышке по случаю ее рождения.
Родители этой малышки были хорошие люди и так много страдали от бедности, что Белокрылые Ангелы радовались, что они могут теперь их вознаградить, наделив их дочь бесценным даром.
Кто-то из них хотел дать ей дивную красоту, кто-то богатство, тонкий, быстрый ум или крепкое здоровье, и так спорили они до тех пор, пока самый Маленький Ангел, стоявший в сторонке и долго молчавший, тонким голоском не предложил:
-А давайте ей подарим самый высший из даров - дар Слова.
Шум и разногласия вмиг прекратились, вдруг все добрые Ангелы почувствовали, что это и в самом деле был лучший дар, какого больше и желать нельзя.
Тогда Старший из Ангелов расправил крылья и взмолился Богу о послании такого дара девочке. Из лазурной глубины неба упал сноп света, осветив малышку в купели. Это Невидимый Бог услышал молитву ангелов.
-Да будет так, - сказал Он, – но чтобы Черный Ангел, который тоже здесь (и при этих словах Белокрылые Ангелы удивленно обернулись в поисках затаившегося чертенка), не испортил все дело, заразив ее гордыней, дар будет проявляться только при таком условии - каждый раз, когда с уст этой девочки будет слетать доброе слово – из нее будет выходить ее жизненная сила – одна капля ее крови и будет переходить к тому, кому было адресовано это слово.
-Но позвольте, - вдруг раздался препротивный голосок из-за порога храма. Это был тот самый Черный Ангел, чертенок с противным свинячим рыльцем и рожками.- Разве это справедливо, что она не сможет поступать иначе, кроме как все время говорить одни лишь добрые слова? Тогда она сразу попадет в рай, а ведь она, быть может, захочет избрать иной путь! Справедливей было бы, если бы каждый раз, когда она станет говорить кому-то злое слово, жизненная сила того человека, который его услышал, переходила к бы ней и она укреплялась здоровьем!

-Что ж -пусть будет так, как ты сказал, – повелел Бог, а Белокрылые Ангелы в страхе и слезах закрыли глаза своими прекрасными крыльями - "что-то теперь будет?".
Тут же вмиг все исчезло, как будто и не было ничего, а старый священник в конце обряда вдруг неожиданно для себя и окружающих родственников и друзей малышки сказал:
- Мой внутренний голос мне говорит, что эта девочка наделена величайшим даром Слова, я даю ей имя - Дорофея , что значит "Дар Божий".
Так оно и вышло, и жизнь ее и деревеньки текла ровно, пока не пришел день ее совершеннолетия и Дорофея не сказала первое доброе Слово благодарности своим близким за праздник в ее честь.
И тут же с ее уст вылетел золотой камешек и рассыпавшись на множество мелких, сверкающих осколков, растворился в сердцах людей, и она почувствовала, как из нее ушла капля ее крови, а окружающие ощутили неожиданный необыкновенно приятный прилив света, счастья и сил.
Ох, и нелегкая у нее после этого началась жизнь, скажу я вам! Теперь ей приходилось тщательно обдумывать свое каждое слово, ведь ее слова перестали быть простыми и ничего незначащими.
От ее похвалы расцветали цветы, утихал неистовый ветер, становились кроткими волки, и даже самый последний негодяй в деревне вдруг проникался раскаянием и стремился к добру.
А от ее недоброго слова заболевали люди, разрушались браки, и даже крепкие вещи легко ломались и приходили в негодность, словно сделанные из соломы.
Поэтому Дорофея изо всех сил старалась только думать и говорить самое хорошее, доброе людям.
Так прошло несколько лет, и чем больше расцветало все вокруг в деревне, тем мрачнее становилась Дорофея - ведь из нее уходила ее жизненная сила, она слабела, а ведь она была еще так молода!
Радость людей уже не грела ее сердца, что ей было до того, если ей день ото дня становилось все хуже и хуже!
И вот однажды, под вечер , в печке словно что-то зашевелилось и блеснули чьи-то горящие, как угольки, глазки, и девушке вдруг в голову пришла мысль - а что если уйти от людей? Убежать туда, где никого нет - и там жить спокойно, счастливо? Таким образом, и она не согрешит злым словом, и не навредит себе добрым.
Эта мысль ей показалась выходом из положения. Не медля ни минуты, она, никому ничего не сказав, сбежала из дома.
Больше ее в этой деревне не видели. Безутешные родители долго искали свою дочь, пока во сне к ним не пришел маленький Белокрылый Ангел и не сказал, что дочь жива, но скрывается от людей.
Дорофея же шла куда глаза глядят, пока не забрела в самый дремучий, недоступный для людей лес. Там она и обосновалась, проводя свои дни в полном молчании, стараясь не произносить ни хорошего, ни плохого.
….Прошли годы, подошла к закату ее жизнь, и жить Дорофее оставалось совсем недолго. По этому поводу на небе снова начались бурные споры между Ангелами.
Черные Ангелы утверждали, что Дорофея высокомерно отвергла свой дар, отказавшись говорить. Белокрылые Ангелы говорили в ее защиту, что хотя она не сказала за долгие годы ни одного доброго слова, она по крайней мере не сказала и ни одного плохого, а уже одно это заслуживает ее прощения и дает ей возможность поселится после смерти в Божественных Чертогах.
Невидимый Бог, услышав шум и гам под небесами, поспешил прекратить споры, рассудив спор:
- Раз Дорофея за свою жизнь не склонилась ни к доброму пути, ни к злому, а малодушно пожелала воздержаться от всего, Я даю ей последнее испытание - пусть один из Белокрылых Ангелов и один из Черных Ангелов сразятся за ее душу.
И вот отделился из толпы Черный Ангел, самый большой и грозный, а из толпы Белокрылых выступил самый слабый и самый маленький Ангел, и ринулись они оба на землю, наперегонки, чтобы успеть выполнить возложенную на них миссию. И упал Черный Ангел на землю, и, ударившись об нее, обернулся сгорбленной ведьмой, а Маленький Белокрылый Ангел, ударившись о землю, обернулся невинным ребенком. Тут же началась сильная гроза - над лесом грянул гром и пошел сильный ливень, засверкали молнии и одна из них ударила в прямо в домик Дорофеи и сожгла его дотла. Дорофея была уже слишком стара и вынуждена была решиться выйти из леса к людям.
И вот она вышла из дремучего леса, в направлении города, с трудом передвигая ноги как увидела сидящую на камне сгорбленную ведьму.
Кивнув Дорофее в знак приветствия, словно давняя знакомая, она завела странный разговор.
-Слышала я о твоем даре, Дорофея , и вижу что состарилась ты, и скоро приблизишься к Вратам Смертным. Но если хочешь знать-есть одно средство получить тебе бессмертие, если примешь его - тут же станешь вновь молодой и полной сил.
-Какое же это средство? - удивилась Дорофея. -Разве есть такое средство?
- В городе, куда ты направляешься, живет ребенок, только это не ребенок вовсе, а Маленький Ангел в обличье человека, и когда ты и наложишь на него свое проклятие, он умрет, а его бессмертие и сила перейдут навсегда к тебе.
Дорофея в ужасе и негодовании вскочила и, и высказала ведьме все то, о чем она подумала, но ведьма не обиделась, а только загадочно и зловеще улыбаясь, вдруг стала медленно таять в воздухе.
Дорофея же пришла в город и поселилась у одной бедной, молодой доброй женщины. У женщины был маленький сын и Дорофея приглядывала за ним, пока его мать бывала на работе. Дорофея невольно полюбила малыша и потому была вынуждена часто говорить ему ласковые слова. Сила ее утекала вместе со словами, и вот, однажды настал такой день, когда в ее жилах осталась всего одна капля крови, и возможность сказать всего одно пожелание.
После этого Дорофея пригорюнилась и замкнулась в себе. Она перестала говорить, погруженная в печальные мысли о неизбежной кончине. Отведенное ей время вышло. С тайной завистью, смотрела она на то, как играла молодая женщина со своим маленьким сыном - они оба были такие здоровые, румяные, юные.
И вот как-то раз, сидела она печальная, насупившаяся у окна, как вдруг услышала пронзительный женский крик. Это вскрикнула молодая женщина, приютившая ее. Бросившись на улицу, старуха увидела страшную картину - женщину сбила мчащаяся карета. Впряженных в нее лошадей напугал невесть откуда взявшийся, черный пес, а ее малыш, которого она на момент столкновения держала в руках, ползал теперь от нее за несколько метров, весь в крови, и кричал: –Мамаа где моя мама?
Но его мать лежала неподвижная, и уже не суждено было ей отозваться на его зов. Он еще не знал, что остался совсем один в этом мире. Никто не двигался с места, толпа стояла, скованная ужасом.
Дорофея вспомнила совет ведьмы: “Прокляни младенца и получишь его жизнь”…
Вот он, ребенок, был там, перед ней, один, в ее полной власти… Беспомощно он перебирал хрупкими ручками окровавленный песок, заходясь в безутешном плаче.
Но от этой картины что-то словно переломилось у нее в душе, и она вдруг ясно, с радостью поняла, что эта мысль лишь промелькнула над ней, как молния, не затронув сердца, и растворилась в небытии уже навсегда.
Дорофея собралась с силами, протиснулась сквозь толпу зевак, и воскликнула им:
-Как же вы можете молчать, когда плачет ребенок? Разве можно молчать?
И решительным движением она подхватила на руки малыша и сказала ему свои последние слова:
-Я здесь, сынок, не плачь!
Едва она успела произнести эти слова - как улица осветилась неземным сиянием, таким сильным, что никто вокруг не успел увидеть, как злобный черный пес, испугавший лошадей - в досаде и бешенстве заскрежетал зубами, и как Дорофея упала навзничь и мгновенно испустила дух, а малыш, которого она держала - превратился в прекрасного белоснежного Маленького Ангела.
Он бережно подхватил новопреставленную душу и свободно понес ее ввысь, к Богу.

Последний раз редактировалось Milolicka; 02.07.13 в 16:40.
 

pilinvv pilinvv в оффлайне

новичок
Сообщений: 13

pilinvv популярный pilinvv популярный pilinvv популярный pilinvv популярный pilinvv популярный pilinvv популярный pilinvv популярный pilinvv популярный pilinvv популярный pilinvv популярный pilinvv популярный

Царевна-лягушка
( сказка на современный лад )

Жили три царевича при царе-отце,
Как-то пригорюнились, сидя во дворце.
Подошел царь-батюшка: - Вот что, пацанва,
Выслушайте в точности все мои слова.
Вы носились по двору, словно байстрюки,
Дома сиднем вам торчать просто не с руки.
Разойдясь в три стороны и стрелу пустив,
Избирайте по стреле правильный курсив.
Про запас возьмите вы новые штаны
И не возвращайтеся каждый без жены.
Там, где стрелы ляпнутся, будут жёны вам.
У кого милей и краше, тому царство дам.

Старший брат пустил стрелу на боярский двор:
Дочь боярская поймала, прыгнув из-за штор.
Средний брат пустил стрелу прям во двор купцу:
И купеческую дочь он повёл к венцу.
Младший брат – Иванушка лук свой натянул
И пустил от тетивы он стрелу в загул.
Долго лётала стрела прямо, вкривь и вкось,
Только ветер взял её и в болото брось.
Жаба там лупатая в тот момент была
И своим беззубым ртом ту стрелу взяла.

Подошёл Иванушка и ей так сказал:
- Слышишь, лупоглазая, это я пускал,
Так что ты, зелёная, лучше не шути,
И мою стрелу скорей с миром отпусти.
Отвечала жаба та: - Ваня, ты – дурак!
Как сказал вам царь-отец,
Пусть и будет так.
В общем, доставай-ка ты носовой платок,
Я туда тихонечко со стрелою скок.
Ты меня к царю-отцу отнести спеши,
Только не клади в карман и не задуши.

Собрались все у папаши: - Вот, мол, так и так,
Нету жён красивей наших, лишь Иван – дурак
Притащил размером с кружку жабу в отчий дом,
Вон стоит, прикрыв квакушку носовым платком.
Может правда, как французы, под деликатес
Нёс зелёную супругу через тёмный лес.

- Цыц, женатые салаги, - так отец сказал,
- Каждый выполнил с отвагой, что я приказал.
А теперь внимай послушно, дальше будет речь,
Чтоб смогли мне ваши клуши к утру хлеб испечь.

Опечалился Ванюшка: -Во пошли дела,
Кто же видел, чтоб лягушка хлеб пекла?
Только, глядь, стоит на печке, кто б подумать мог,
И румяный, и пахучий, свеженький пирог.
Удивился: - Ай, да жаба, тинная душа,
Жаль, конечно, что не баба, хозяйка хороша!

Царь попробовал, и что же: - Вот вам мой ответ,
Что хозяйки в жабьей коже лучше в мире нет!
Дальше получили братья от царя наказ,
чтобы сшили жёны платья за ночь в самый раз.
Плюнул с горя Ваня звонко, как же теперь быть,
Разве лапкой с перепонкой моно платье сшить?
Это ж кризисы абсурда так повелевать…
Но проснулся – платье «Бурда», глаз не оторвать!

Вот на суд приносят платья, как носили хлеб,
Ваня «Бурду», ну а братья – минский ширпотреб.
Царь сказал: - Отлично, Ваня, дам другой наказ,
Завтра пусть с женой предстанет каждый в этот час.

Ваню стала бить кондрашка: - Это как же так,
Жаба под руку с Ивашкой? Тут дела табак!
В дом войду и Жабу грохну старым утюгом…
А лягушка Ване молвит русским языком:
- Слышь, дубовое полено, лучше двигай спать,
У тебя что, мозги с креном? Быстренько в кровать.
Утро вечера мудрее, встанешь и иди,
Чувствуй там себя бодрее и спокойней жди.
Среди общего веселья вдруг раздастся гром,
Скажешь, это короб едет, ну и Жаба в нём.

Ваня сразу лёг в кроватку, ночь прошла, он встал,
Сделал быстренько зарядку, к папе почесал.
Там уж гости честь по чести дружно так сидят
Каждый на своём насесте и уже едят.
Ваню встретил дружный хохот: - Где ж ты Жабу дел?
Вдруг раздался сильный грохот, Царь спросил: - Кто смел
Среди общего веселья громыхнуть, как гром?
Ваня молвил: - Короб едет, ну и Жаба в нём.

Смотрят, там на мерседесе кто-то подкатил,
Глядь, подобная принцессе, Ванин крокодил.
- Кто ты, милая девчушка, - Царь спросил её.
- Я Иванова Лягушка! Так вот, ё-маё!

В общем, за столы все сели животы набить,
Стали есть, как прежде ели, ну и водку пить.
Смотрят, дивная Лягушка, слова не сказав,
Чуть отпив коньяк из кружки, вылила в рукав.
А потом от птицы кости сунула в другой.
И вздохнули тихо гости: - Заберёт домой.
Только жёны братьев бабы тоже, будь здоров,
В рукава, как эта Жаба, топчут до краёв.
Вышла Жаба тут на пляску. Рукавом махнёт:
Тут тебе и прудик с ряской, лилия цветёт!
А вторым, где кости были, как начнёт махать:
Смотришь, лебеди поплыли, глаз не оторвать!
Царь спросил: - Да что за диво тешит царский глаз?
- Дело рук кооператива, - гости говорят.
Вышли к ней и жёны братьев, тоже танцевать,
И давай крутиться платьем, рукавом махать.
Всех гостей вином облили, как махнули раз,
Два, Царю корону сбили и попали в глаз.

Ваня думает, негоже, чтоб моя жена
Вечно была в жабьей коже. Кожа не нужна!
Он рванул домой и в печку кожу засадил,
Подпалил от сальной свечки, дым лишь повалил.
В общем, так, вернулась жаба под финал огня,
Говорит: - Ты, Вань, как баба, не спросил меня.
Оставалось трое суток мне так потерпеть,
А теперь, подумать жутко, нужно улететь.
И пропала. Ваня в слёзы, только что печаль,
Ваню русские берёзы проводили вдаль.

Чешет так вот понемногу, а куда, бог весть,
Тяжела его дорога, захотелось есть.
Глядь, Медведь идет по лесу и малину рвёт.
Ваня ради интересу снял свой пулемёт:
- Стой, мохнатое отродье, ростбиф дорогой,
Ты вкусней бифштекса вроде? А Медведь: - Постой,
Отпусти медвежью душу, отпусти домой,
Позовёшь – приду, не струшу, Ваня дорогой!
- Чёрт с тобой, - подумал Ваня. Глядь, а рядом Волк.
Ваня думать тут не станет и затвором щёлк:
- Стой, клочок облезлой шерсти, будет мне обед,
Будет, что теперь поесть мне! Ну а Волк в ответ:
- Погоди ты с пулей, Ваня, вот придёт беда,
До нутра тебя достанет, помогу тогда.
Ваня чуть не захлебнулся тут своей слюной,
Постоял так, оглянулся, глядь, Орёл младой:
- А, дюбатая жар-птица, я – твой смертный час!
Приготовлю вкусно пиццу и сожру за раз!
Но взмолилась эта птица: - Я, Вань, не свинья,
Моя дружба пригодится, помогу и я.
Отпустил Орла, но мука, когда ты не сыт.
Глядь, у моря дохнет Щука, он ей говорит:
Что, зубастенький карасик, славная уха
Голодуху мою скрасит… - Не бери греха,
Брось меня ты в сине море, пожалей меня,-
Щука так ему сказала. И Иван вдохнул:
- Всё равно в ней мяса мало. В море зашвырнул.

Глядь, стоит на курьих ножках знатный особняк:
На крыльце ковров дорожка, на перилах лак,
Во дворе стоят два форда. Вань за пулемёт:
- Это что ещё за морда здесь в глуши живёт?
И добавил: - Эй, лачуга, если не во сне,
Быстро, сделав два-три круга, повернись ко мне.
Повернулся домик лихо, Ваня обалдел –
На крыльце стоит чувиха, всем мечтам предел!
В кимоно атласном с бантом, голая нога,
Попивала в кайфе фанту Бабушка Яга.
- Заходи, дружочек Ванька, - говорит она,-
Истоплю тебе я баньку и налью вина,
Я тебя к себе на ложе спатки уложу
И женой, конечно, тоже ночку послужу.
Ваня молвил: - Что за диво, я с ума сойду,
Нет ещё кооператива твоему труду.
Лучше подскажи, Старушка, путь куда держать,
Как мне милую Лягушку быстро отыскать.
Баба Ёжка в дом влетела, Вань за ней и, глядь,
Ёжка за компьютер села кнопки нажимать.
Пару раз понажимала: - В общем, Ваня, так,
Тут машина мне сказала что и где, и как.

Есть у нас спортсмен один, царства чемпион,
Звать Кощей, любитель вин и бессмертный он.
Он теперь пропойца, но здоров, как слон.
Самый страшный рекитёр, мафиози он.
Ваня рубль ей как плату – на Яга, возьми.
Только Ёжка ему матом: - Ну, Вань, обломил,
Я, Иван, на хозрасчёте, русский ты медведь,
Доллар, фунт у нас в почёте, а не эта медь.
Я тебе, Иван, по блату всё и так скажу,
Как в милиции без мату правду доложу.

Смерть Кощея где-то в Штатах, есть там баобаб,
А на нём сундук горбатый, весь в цепях, как раб,
Заяц в сундуке томится, в зайце гусь сидит,
А в гусе, как в каждой птице, Вань, яйцо лежит.
В том яйце лежит иголка, вряд ли ты найдёшь,
Без неё, Иван, без толку драться ты пойдёшь.
Что ж Ванюха, путь не близкий, долго не гадал,
Поклонился Ёжке низко, дальше почесал.

Вот добрался он до Штатов, смотрит баобаб,
А на нём сундук горбатый, весь в цепях, как раб.
- Где же сервис мой звериный? Мишка прибежал,
Потихоньку лапой двинул, баобаб упал.
Ящик, трах, и разломался, Вань к нему и глядь,
Заяц по полю помчался, Волк за ним и хвать,
Гусь из зайца, Ваня молвил: - Ничего себе!
Тут Орёл уж дюбой долбит, словно КГБ.
Из гуся яйцо упало в море-океан,
Только Щука уже ждала: - На, держи, Иван.

Из того яйца иголку Ванечка достал
И её совсем без толку просто разломал.
Сдох Кощей, конец мытарству, веселись народ,
Конфискован государством злодеяний плод.
Можно здесь поставить точку: сказочке конец,
Родилась у Вани дочка, Вань теперь отец.

Только я сказать не смею «молодцам урок»,
Потому что за Кощея Ваня тянет срок.
 

pilinvv pilinvv в оффлайне

новичок
Сообщений: 13

pilinvv популярный pilinvv популярный pilinvv популярный pilinvv популярный pilinvv популярный pilinvv популярный pilinvv популярный pilinvv популярный pilinvv популярный pilinvv популярный pilinvv популярный

Гудал

- Дедуля, расскажи нам сказку!
- Ну, ладно, закрывайте глазки…
1
В лучах багряного заката
Над бездной, среди острых скал
Дух гор, одетый в солнца латы,
Над миром гордо восседал.
Как снегом горная вершина,
Покрыта голова его,
Седые брови хмуро сдвинул,
Будто не видит ничего.
Он одинок. Не первый век
Надменным деспотом он слыл,
Весь мир презреньем наградил,
Но оставался человек…
Дух гор Гудал. Безмерность власти,
Покорность всех лесов и рек
Гордыню тешили отчасти,
Но оставался человек…
О человек… Порой Гудал
Не раз с усмешкой наблюдал,
Как это червь с большой корзиной
В далёкой от вершин низине,
Согнувшись, хворост собирал.
2
На склонах той горы подвластной
Отару смирную овец
Ведёт пастух, джигит прекрасный,
Свободной красоты певец.
И звуки дивные зурны
Природной красотой нежны,
Как щебетанье птицы счастья,
Летели, в скалах отражаясь,
То в бездну ринув, то в ненастье,
То к солнцу, ветру улыбаясь,
То в невесомость тишины.

Вдруг снежный ком с вершин сорвался
И пастуха к земле прижал,
Дрожали горы, гром раздался,
Вокруг всё смолкло…
- Я – Гудал!
Малхаз, ты юноша отважный,
Тебя я видел не однажды
На скалах риска, горных коз
Твой настигал надёжный выстрел,
И хоть они, как ветер, быстры,
Ты всё ж домой добычу нёс.
А там твоя зурна звучала,
Звала мотивами любви,
И, чары страсти восхвалив,
Она любила и страдала.

А я печален был, Малхаз,
Давно уже настал тот час…
Давно настал… Мной без сомненья,
Хоть красоты я не знаток,
Из твоего, джигит, селенья
Прелестный выбран был цветок.
Её молоденьким козлёнком
Однажды я узрел в горах…
С тех пор Нино в моих мечтах,
Она ж пленилась песней звонкой.

Но ты, Малхаз, Нино забудешь!

- Ты по себе, наверно, судишь.
Про солнце день забыть не может,
И звёзды месяц серебристый
Далёкой памятью тревожат,
Далёкой памятью искристой!
Всесильный дух, Гудал надменный,
Не изменить природу силой!
Нет, не забуду я о милой,
Не хочет сердце перемены.

- Оставь её, она моя!

- О дух! Ты видел, чтоб при свете дня
Сияли звёзды или, может,
Горела где-нибудь вода от языков огня?!

- Она моя! …

3
Гимн счастью языком свирели
К орлам в высоты воспарил!
И кунаков уж снарядил
Малхаз в последний день недели.
Гарцуют вороные кони,
Стол с угощеньем тяжко стонет,
И ждёт невеста жениха
В природной скромности тиха.
Но бьёт неистово сердечко,
Как оперившийся птенец,
И обручальное колечко
Рисует ей любви венец.

4
В бессильной злобе по вершине
Гудал рукой бескровной бьёт,
И мертвым холодом идёт
На свадьбу снежная лавина,
Смертельной и бездушной силой
Сметает на пути своём
Жизнь в проявлении любом,
Склон горный превратив в могилу,
Летит к счастливому селенью…

- Отдай её! Ещё мгновенье,
И ваше счастье канет в вечность,
В безмолвие и бесконечность!
Отдай её, она моя!

И за любимую боясь…
В глазах Малхаза боль и муки,
И вот он разжимает руки…
Нино останется жива!
В предсмертных мыслях пустота…
Но не слетели те слова, -
Нино любимые уста
Замкнула поцелуем нежным…

Лавина саваном безбрежным
Сравняла склон из острых скал…

- А дальше, дедушка Малхаз!

- А это, милые, весь сказ.
Окаменел дух гор Гудал
В своей бездушной чёрной злости,
Там на вершине среди скал
Мхом зарастают его кости,
Пещерой стал его оскал…
Рекой лавина обратилась,
Мимо селения бежит…
Любовь – огромнейшая сила,
Её никто не победит!
И кипарис-красавец стройный,
Как руки, поднимает хвою
Во славу чувства человека…

Давайте, спите, уж темно.
Ворчит и бабушка Нино…

Давно всё было, больше века…
 
 

yuo2 yuo2 в оффлайне

забанен
Сообщений: 217

yuo2 популярный yuo2 популярный yuo2 популярный yuo2 популярный yuo2 популярный yuo2 популярный yuo2 популярный yuo2 популярный yuo2 популярный yuo2 популярный yuo2 популярный

“ З даўніх часоў жылі людзі на левым беразе Свіслачы, насупраць замка і Нізкага рынку. З матэрыялаў раскопак, праведзеных у 1976 годзе Г.В.Штыхавым і В.Е.Собалем, можна зрабіць выснову, што культурнае жыццё тут існавала з канца XII стагддзя. Вышэй на Троіцкай гары (цяпер тэрыторыя 2-й клінічнай бальніцы і Вялікага тэатра оперы і балета) з XIV стагоддзя існавалі Увазнясенскі манастырі царква. Да пачатку XVII стагоддзя на адхоне Троіцкай гары ўжо існавалі цэлыя кварталы забудоў, якія злучаліся з Нізкім рынкам праз так званы Хлусаў мост, што быў насупраць вуліцы Нямігі. На гэтым месцы пабудаваны цяперашні бетонны мост. “ [с.27] (Пазняк Зянон Станіслававіч. Рэха даўніх часоў. - Мінск, Народная асвета, 1985. 111 с.)



Хлусаў маст знаходзіўся каля ўваходу ў Замчышча перад якім існаваў рынак. Прывабнае месца для ганляроў і махляроў. Тут звычайна можна было напаткаць і цыган, якія прапаноўвалі гараджанам самую вядомую сваю паслугу - варажбу. Месца гэтае лічылася нядобрым, бо звычайна тут маглі абакрасці ці абхлусіць. Было людзі пыталіся: “Дзе быў?” А ім ў адказ: “На Хлусаў мост свой лёс вадзіў”. Што азначала – чалавек хадзіў варажыць да цыган на Хлусаў мост. Але ж існуе паданне, што мост узяў сваю назву ад прозвішча першага будаўніка трывалага маста на палях. Такія масты ў тыя далёкія часы былі рэдкасцю з-за сваёй незвычайнай канструкцыі, якая дазваляла прапускаць вясновыя талыя воды. Звычайна масты слалі і вяной іх зносіў павадак.



ХЛУСАЎ МОСТ

(паданне)



Было гэта ў вельмі даўнія часы ў Менску.

Здарылася менскаму купцу Хоціміру Лабашу вяртацца з абозам з Вільні. Абоз выбраўся з пушчы да броду праз Свіслач, за якой ужо бачыўся Менскі пасад. Толькі разбіты коньмі ды коламі гразкі брод той дажджлівай восенню зрабіўся сапраўдным канатопам. А тут ужо ноч цемрай пацягнула, пусціла над вадой шэры туман.

Купец Хоцімір занепакоіўся, скіраваўся ў хвост абозу, каб падагнаць абозных: пужала яго цёмная сцяна густой пушчы, што шчыльна падступала да броду.

Казалі, што ў пушчы ёсць Лысая гара, на якой у ноч пад маладзік, толькі сцямнее, нечысць усялякая збіраецца ды справы свае ліхія спраўляе, вогнішчы паліць, бавіцца ажно да самага рання. І таму там ліхое месца.

І праўда, нярэдка на начах разносіліся па наваколлі жудасны рогат, свісты і стогны, дый агні ў гушчары прыкмячалі. Але ж магчыма, што тыя вогнішчы палілі якія шыбайлы, яны ж і чуткі тыя пускалі, каб спраўней было займацца сваім злачынным рамяством.

Купец Хоцімір прабраўся ў хвост абознай чарады, стаў гучна лаяць абозных. Ды толькі ж крык той – невялікая дапамога. Чорная гразь булькаціць пад конскімі нагамі, распаўзаецца пад коламі, і яны гразнуць.

Раптам недалёка ў пушчы нешта закрычала, зарагатала, ці то птушка, ці то звярына, ці то нечысць якая, ды так жудасна, жаласліва, працягла, што магло здацца, быццам бы сам жах над зямлей пранёсся. Пад купцом конь узняўся на дыбкі ды рвануўся да берага. А тут крык ізноў паўтарыўся працягла і азваўся рэхам. Конь спатыкнуўся, заваліўся на бок і ўпаў проста ў прыбярэжную балаціну, паспрабаваў выбрацца з-пад каня. А твань так і забулькацела, задрыжала, пачала засмоктваць каня ды вершніка.

Нехта з абозных сунуўся быў гаспадара ратаваць, але мясціна аказалася глыбокай і гразкай, не ў кожнага хапала духу на рызыку. Абозныя збіліся ў гурт, разгублена паглядалі адзін на адзін.

Нечакана з цемры з'явіўся нейкі валацуга ў лахманах, з доўгай вяроўкай, спрытна абвязаўся той вяроўкай, прымацаваў яе да калёс, што стаялі недалёка, і палез у твань, быццам у раку купацца. Ніхто з абозных і слова сказаць не паспеў, як з цемры пачулася: «Цягні!», і выратаваў валацуга купца Хоціміра.

Так з'явіўся ў краме старога Хоціміра Лабаша малады спадручны Лукаш Хлус. Прызнавалі ў ім людзі таго самага ратаўніка-валацугу.

Прыладзіўся Лукаш Хлус да гандлёвай справы, стаў марыць пра ўласную краму дзе-небудзь на Ніжнім рынку. Праўду кажуць людзі, што да спрытнага грошы самі плывуць, яму б толькі кіпцем усяго калупнуць.

У таким варыянце не друкавалася нидзе... тольки на маих старонках...
 

yuo2 yuo2 в оффлайне

забанен
Сообщений: 217

yuo2 популярный yuo2 популярный yuo2 популярный yuo2 популярный yuo2 популярный yuo2 популярный yuo2 популярный yuo2 популярный yuo2 популярный yuo2 популярный yuo2 популярный

Працяга не будзе...
 

vadimm vadimm в оффлайне

ветеран
Сообщений: 688

vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный

ИСТОРИЯ ФАНИ ШМУКЛЕРПЛИНТИК




1


- Лекарства, лекарства, лекарства…. – шептала Фаня Шмуклерплинтик в густую толпу, и, разумеется, бывала услышена.
Инерция – великая сила.
Совок – неистребим.
Привычный левометицин гораздо надёжнее от насморка, чем слабо действующие американские снадобья, изготовленные по принципу «абы чего не случилось».
- Лекарства, лекарства, - не разжимая губ, снова слышится шепот, и из толпы отделяется парень в бейсболке козырьком назад.
- От триппера есть? – не церемонясь, спрашивает он.
- Есть дорогой, всё есть, - шепчет Фаня, лезет в сумочку и извлекает несколько упаковок тетрамицина, - выздоравливай, ещё приходи!
И вот - снова она на боевом посту:
- Лекарства, лекарства….
- Снотворное?
- Тсссс… - Фаня прикладывает указательный палец к губам и демонстративно закатывает глаза, - пошли!
За снотворным надо сходить в закрома. По доргоге Фаня пробивает клиента на вшивость – не мент ли залётный, ибо все свои известны очно, а кое- кто и прикормлен.
Спустя минут десять:
- Лекарства…. Лекарства… Лекарства.…
К Фане побегает девочка лет десяти с розовыми бантиками. Девочка ничего не говорит Фане, лишь терпеливо ждёт. Фаня журит девочку по щеке, потом вручает ей пакетик дешёвых конфет, бесплатно. Девочка убегает, Фаня нервно оглядывается по сторонам и вновь призывает:
- Лекарства… Лекарства… лекарства…
Рядом с ней останавливается карета «Скорой помощи». Водила странен: элегантный молодой человек в токсидо. Санитар, вышедший из машины не мене странен: полный двойник водителя.
- Позвольте, мамаша. – говорит он безразличным голосом, и железной клешнёй берёт Фаню за трехглавую мышцу плеча.
Электрическая Боль пронзает Фанино сознание, она не успевает, ни удивиться, ни испугаться, ни элементарно попытаться вырваться. Подобно обречённому кролику движется она за человеком в токсидо, сама забирается во чрево «скорой», дверца за ней закрывается, и, включив «дискотеку», скорая улетает прочь под собственное истеричное взвизгивание.
- Ну что, старая гнида, допрыгалась? – без долгих предисловий спрашивает Фаню странный санитар. Водила ухмыляется одной стороной рта, как-то по механически криво.
Фаня молчит, но явно понимает в чём дело, мысль её угрём мечется в обмелевшей вдруг лохани мозга, но не находит спасительного выхода.
- Смотри сюда, - «санитар» открывает чёрный дипломат, внутри которого Фаня видет майского жука размером с кошку. Неподвижный телом, он лениво водит антеннами усиков, явно чувствую присутствие свежей крови. Внезапно жвала жука открываются и из отверстия в голове монстра появляется бешенно вращающийся буравчик, готовый просверлить любой крепости материал.
«Санитар» захлопывает дипломат и тоном, не терпящим возражений сообщает Фане:
- Будешь торговать новым товаром. Вот, – он показывает Фане яркую упаковку, на которой нарисован клоун с копной рыжих волос, - новое средство от облысения, жвачка «Забить лысого».
Фаня вращает глазами, не понимая в чём дело, но «скорая» делает разворот на авеню Эс, и стремительно возвращает Фаню на прежнее место.
Было- не было?
Фаня сама не верит себе, может быть солнцем напекло, или душный брайтоновский воздух вызвал обморочное состояние? Но нет – вот она – целая коробка «нового товара», который она должна, даже не продать – распространить!
И «товар» мало-помалу уходит, коробка к концу дня мелеет, и камень с сердца Фани Шмуклерплинтик потихоньку рассасывается.
Делов!
Даже элементарной отчётности они не потребовали!
На следующий день у Фани аншлаг!
Лысины, потерявшие надежду навсегда покрылись за ночь редким пушком, обещающим… О! Что тут началось!
Юные, зрелые и пожилые лысины, их жёны и сёстры стояли ранним утром в строгой очереди и глаза их светились надеждой.
Ошеломлённая Фаня открыла опустевшую к вечеру коробку и обомлела: коробка была полна!
К обеду цены на волшебную жвачку возросли раз в 20, уже возникли две банды оптовых перекупщиков, а к вечеру Фаня поняла, что обеспечена на всю жизнь…
Жвачка оказалась размножающейся! Стоило положить пару в отдельную коробку, и закрыть крышку, как через минут 5-10 коробка была полна!
Фаня сняла помещение, заказала свою оригинальную упаковку и спустя всего неделю на неё работали уже десяток русскоговорящих китайцев...



2


Белый песок отражал белое солнце. Он был повсюду, белый песок – от самого океана и до горизонта.
Вдоль линии берега стояли высокие столбы из непонятного материала.
Время от времени в нижней части столба открывалась небольшая дверца, которая выпускала наружу несколько странных существ похожих на майских жуков размером с крупную кошку.
Они выходили небольшими группами, крутили небольшими антеннами-усами, ориентируясь в пространстве, потом разворачивались в сторону Океана и ползли к воде, которая их поглощала: набегала кучерявая волна, и с шипением втягивала существ внутрь, более уже не выпуская…
- Мама, а куда мы ползём? – спросило существо помельче у существа покрупнее.
- Ты стал взрослым, мой мальчик, - отвечало существо, бывшее матерью, - теперь ты должен совершить паломничество к памятнику праматери всего человечества - Фане Шмуклерплинтик!
- А что она сделала, мама?
- Она дала жизнь всему человечеству, вытеснив монстров, с нашей планеты! Как только волна поглотит нас, уже ни о чём не надо будет беспокоиться: течение само принесёт нас на Фанни-Айленд, где и стоит Богиня уже тысячи лет, освещая факелом свободы путь в мир свободного света, ибо после прикосновения к стопам Её, в свет мы и обращаемся, совершеннейшие из существ мира видимого и мира тёмной материи…

( 9 октября 2009 г. Бруклин )
 

vadimm vadimm в оффлайне

ветеран
Сообщений: 688

vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный

ХОМО САПИЕНС




Вася Кацнельсон стоял возле Хилтона, что на 6-ой, и спешно заглатывал мороженое. Стояла жара и проклятый айскрим тёк по пальцам, испачкал майку и капнул на сандалии.
- ****** страна, - пробормотал Вася неопределённо, и отправил вафельный конус в рот, и вытер липкие пальцы об кепку-бейсболку.
Вася – это условно, потому что напрашивалось, само собой, отчество.
Отчество Васе не нравилось.
Был он - Василий Иванович.
И так, Вася избавился от несуразности американской промышленности – вафельного конуса. Это на картинках и в кино смотрится заманчиво – маленький конус-стаканчик, а на нём – целое облако холодной сладости, и смазливая девчонка-мальвина, не спеша, с чувством удовлетворённой рассудительности, это облако слизывает, охлаждаясь. В жизни не так. В жизни не успеешь этот кон купить, как он течёт липкой рекой, чем дальше, тем больше, да так, что нужно не то что слизывать – по крокодильи заглатывать нужно проклятое мороженое!
- ****** город, - ещё раз уверил себя Вася, и плюнул под ноги проходящей мимо парочке японцев. Мужик посмотрел на него сердито, снизу вверх, но промолчал.
- Недомерки, ******, - сказал Вася на автопилоте.
Стояло ёбаное лето. Была жара, а кроме, опять-таки, ёбаных азиатов-туристов в городе не осталось ни одного вразумительного человека.
Бездомные и азиаты.
Вася работал таксистом.
Возить было некого, и лучше было бы вообще не работать по примеру собственных клиентов, но Васина супруга придерживалась иного мнения.
Тут же, на такси-стенде Вася пристроил машину – годовалую «Тойоту», минивэн, которую арендовал у старых знакомых. Начинали они вместе шофёрами у неких братов-акробатов из Москвы, о которых был наслышан весь Нью-Йорк. Но знакомые рванули по бизнесу вперёд – открыли собственное дело и вот, спустя 10 лет процветали. А Вася работал у них, впрочем, без зависти и зазнайства: по-прежнему здоровались за руку, спрашивали друг у друга как дела, то, да сё…
- Бизнес не идёт… - к Васе подошёл таксист-пакистанец в национальном костюме: длинной белой хламиде и кальсонах на голую ****.
- Не идёт, - согласился Вася, и плюнул наглому паку под ноги. Тот посмотрел Васе в глаза, но промолчал, сделал вид, что не заметил.
- ****** страна? – спросил пакистанец Васю.
- ******, - согласился Вася.
- Только для белых… - отомстил пакистанец за плевок.
Вася промолчал, хотя к цветным себя не относил.
- Я скоро, - сказад Вася паку, - если двинется, объезжай…
- ОК, друг…
Вася прошёл мимо высокого мрачного швейцара, припадавшего на одну ногу в стеклянные вращающиеся двери «Хилтона». Холодный полумрак лобби. Азиаты-туристы тихо суетятся стайками. Они такси на берут. Заказывают автобус на группу, в результате платят копейки. Восток дело токое.
По ковровым ступенькам Вася спустился в минусовой этаж. Тут всегда стояли накрытые для фуршета столы и, видимо, можно было безнаказанно угоститься на халяву, но Вася не рисковал. Он прошёл в конец коридора, в туалет, выложенный чёрным мрамором и вечно пахнущий цветущим жасмином. Помыл руки. Потом лицо с мылом.
Потом встал у писсуара, широко расставив ноги и пустил ещё мощную струю в матово-белый писсуар с фотоэлектронным спуском.
В это время дверца кабинки за спиной открылась и от туда стремительно вышло существо похожее на майского жука размером с крупную кошку. Без раздумий и замахов существо прыгнуло на шею Васи, мощные жвала сошлись, парализуя, а из открытого рта прямо в затылочную кость стал вкручиваться бешено вращающийся буравчик. Потом существо вытянуло то, что было ртом в достаточно длинную трубку и запустило эту трубку прямо в голову Васе. Что-то жутко заскворчало, лицо Васи стало стремительно стареть и жухнуть, глаза втянулись внутрь глазниц, а потом исчезли совсем, оголяя жёлтые кости скул. Существо продожало трудиться, когда в туалет зашёл мрачный хромой швейцар. Он брезгливо глянул на Васю и бросил на него, распотрошив заранее, сегодняшний номер «Нью-Йорк Таймс».
Высосав достаточно через дырочку в черепе, существо стало по паучьи носиться вокруг Васиного тела, оплетая Васю тонкими нитями паутины, которая в совокупности с газетой стала образовывать кокон. Чем больше и завершённее становился кокон, тем меньше и тоньше становилось само существо, и в конце концов, оно сошло на нет. А с коконом тут же начали происходить новые метаморфозы.
Спустя пять минут из «Хилтона» вышел молодой высокий человек в чёрном стильном костюме и небольшим дипломатом в правой руке.
- ****** жара, - пробормотал молодой человек и подошёл к уже знакомому нам пакистанцу-таксисту. Тот подобострастно отворил ему заднюю дверцу, и сам юркой ящерицей влился за водительское сидение.
- Да, сэр!
- ****** страна? – спросил молодой человек у пакистанца.
- Никак нет, сэр! – бодро ответил тот.
- Визи стрит, Мировой Финансовый Центр, - приказал молодой человек.
- Да, сэр! – радостно ответил пакистанец, - каким маршрутом прикажете?
- Поедем через окружную, Эф-Ди-Ар драйв… Я хочу город посмотреть…
Пакистанец улыбался: это было раза в два длиннее, чем через Западный Хайвэй. Он включил диск с народными пакистанскими песнями, и задумался о своих пяти жёнах и доме-дворце, который он построит в родной деревне, когда вернётся из этой ****** страны.
Молодой человек положил дипломат на колени, щёлкнул эмалированными замочками и приоткрыл крышку.
- Ну-ка, дружище, приостанови… воооон в том тупичке…
Из дипломата выглядывало существо похожее на майского жука размером с кошку, которое только что ухандокало Василия Ивановича Кацнельсона в туалете отеля «Хилтон Нью-Йорк».


(12 сентября 2009 г. Бруклин )
 

vadimm vadimm в оффлайне

ветеран
Сообщений: 688

vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный vadimm популярный

ЦЕНТРАЛ ПАРК, ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ

(сказка-блюз)


Осень наступила внезапно, но плевать мне было на осень, и вообще на всё…
Жизнь дала трещину и грозила в скором времени стать Гранд Каньоном!
Жорик оставил меня, когда понял, что без дозы я загибаюсь в конвульсиях.
Он выскользнул из моей жизни, как обмылок из мокрой ладони.
Я думала: год жизни не обязывает ни к чему, но ведь даже кошку нельзя бросить, как он бросил меня.
В неоплаченной квартире, с пустым холодильником…
Пять доз, в одноразовых машинках, он, всё-таки, оставил.
Первое время выручали старые связи.
Они давали сотню за ночь, старые похотливые кобели.
Звонили беспорядочно, а летом, настолько редко, что денег стало хватать исключительно на дозу.
Наконец, пришли три бугая, назвавшись словом «маршал» и выставили мои пожитки прямо на улицу.
Жить по-птичьи я не умела.
Я поселилась в даунтауне – в Бэттэри Парке.
Днём тут людно, c голоду не умрешь, а по ночам копы не гоняют, как в Централ Парке.
Тут мне и подвернулся Сэм, рафинированный мальчик, сын каких-то преуспевающих бугров с Вест-Сайда.
Выглядела я неплохо, но морочить голову ему не стала, показала свою тележку с манатками и сказала, что живу на улице.
Глаза его так и загорелись!
Наконец я поняла, что задержка у меня не из-за героина: скот Жорик капнул, когда я была в отключке.
Тогда умница Сэм принёс какой-то «дедушкин порошок». Дедушка Сэма был известный в прошлом музыкант, и знавал самих Леннона, Хендрикса и Моррисона.
На самом деле это был не порошок, а цветные картинки, типа почтовых марок. Картинок было не меряно – целый конверт! А дома, говорил Сэм, ещё целая полка таких конвертов!
- Съешь – и думай, - посоветовал Сэм.
Я проглотила знак Зодиака «Скорпион» и задумалась о совершенно никчемном ребёнке.
Вдруг ребёнок изнутри заговорил!
«Ну и чего ты тут сидишь? – говорил Ребёнок, - я тоже не шибко хочу такую мамочку, как ты! Ну-ка, марш в сортир!!!»
И я помчалась в туалет Ритц Карлтона.
Туалет там из чёрного мрамора и всегда идеально чистый.
Я заперлась в кабинке, задумалась.
«Чао, бэби!» - вдруг я услышала голос, и ребёнок из меня вытек!
Не глядя, я смыла реактивной струёй что бы там ни было.
В двери постучали.
- Секундочку, - отозвалась я бодро, но поняла, что хватит меня на несколько минут.
Наспех протёрла остатки крови и выскочила вон.
Спустя минуту была в объятиях умницы-Сэма.
Этой ночью он не уехал домой. Я долго спала у него на коленях. Потом мы курили траву, а ночью ввели по дозе и съели по «дедушкиному порошку».
Было хорошо.
Статуя Свободы танцевала вальс, ребёнок мой прислал СМС с того света, и ещё пришло письмо от мамы, но его не удавалось открыть, так как адреса у меня не было, такая вот чертовщина: письмо было, а адреса не было! И мы хохотали с Сэмом до упаду.
А днём мы перебрались в Централ Парк, поближе к его дому.
Днём мы бродили по Централ Парку, или 5-ой авеню, опускаясь до Сант Патрика, а ночь я проводила одна в пиццерии «Фамилия» на сотой и Бродвей. Портрет дедушки Сэма в обнимку с Хендриксом украшал одну из стен ресторана.
Вот и зима наступила!
Чуток приморозило.
Мы курили траву. Кололи дозу и глотали «дедушкин порошок».
И были счастливы.
После «картинок» было забавно ходить и глазеть на рождественские витрины!
Герои сказок оживали, выбегали из витрин прямо к нам! Однажды Микки Маус с Диснеевского магазина спрыгнул на тротуар, растолкал прохожих и пол часа раскланивался перед нами.
Сэм знал нескольких лошадников и за «дедушкин порошок», бывало, нас часами катали на коляске, запряжённой лошадьми.
А на Рождество мы расположились на берегу озерца, что на Вест Сайде, напротив Стробери Филдз. Мы уплетали всевозможные терияки, суши и сушими, голодные после нескольких косяков. Потом Сэм откупорил бутылку бренди, и в этот самый момент появился…
Господи, появился ******** Жорик!
Как он выглядел!
Морда рябая и покарябанная, от одежды – одни ошмётки.
Кроссовки – обмотаны тэйпом!
Разумеется, меня он не узнал! На мне были вещи покойной бабушки Сэма, и похожа я была, скорее, на даму из 60-х, чем на саму себя!
- Ну что, ****** штопанный, свиделись! – захохотала я.
Он вздрогнул.
Потом обрадовался, узнав меня.
Мы дали ему допивать бренди и доедать джапониз. Сами же закатили по дозе и приняли по «порошку».
Жорик быстро осоловел, и видимо забыл, где находится. Он достал член и стал орать, что бы я ему отсосала!
Но тут над озерцом повисла летающая тарелка, я раззявила рот, а когда очнулась, Жорик лежал на земле без сознания. Рядом стоял Сэм с окровавленным булыжником в руке.
- Надо его в воду, а то поймают и посадят, - сказал он хладнокровно.
Мы подтащили Жорика к озерцу, Сэм проломал ногой лёд, и мы сбросили тело в воду.
Но Жорик не тонул.
Он даже начал смеяться нам прямо в лицо, строить кукиши, показывать язык, а в завершение всего снова стал трясти своим мерзким членом!
Мы выволокли его на берег.
- Надо набить его камнями! – догадалась я.
- ОК! – сказал Сэм, задрал Жорику рубаху и распорол ему, как рыбе, живот.
Я подавала камни, а Сэм их аккуратно укладывал. Потом мы завернули Жорика в наше одеяло, и он плавно ушёл под лёд.
Мы вздохнули, и съели ещё по «порошку».
Небо осветилось огнями многочисленных дискотек. Музыка была неприятная, воющая. Из-за деревьев вышли люди.
- Это за нами, - сказал Сэм, и метнул из всех сил булыжник в ближайшего.
Тот увернулся, и, не думая, выстрелил.
У Сэма не стало пол головы.
Тогда я заорала и побежала.
Я летела, испуганная, как выпущенная стрела давно истреблённых тут индейцев, и ненадёжный нью-йоркский ледок жадно затрещал и стал расползаться у меня под ногами, пугая мирно спящих королевского вида лебедей. Ещё шаг – и я провалилась в чёрную растущую пасть полыньи. Ещё одна пуля просвистела, рикошетом скользнув ото льда – под водой выстрел показался особенно громок и отчётлив.
Уже не сопротивляясь, я задрала голову вверх и последнее, что увидела – две красные лапы лебедя, прозрачные в лучах солнца, гребли настолько смешно, что я засмеялась, теряя последний воздух…
Я ещё надеялась на какое-то прощение и чудо, жаждала этого пресловутого тоннеля и света в конце него, архангела, или чёрта, но свет померк, и холод становился абсолютным, как и тишина.
«Мама, мамочка, - подумала я, - пиши, пиши, пожалуйста… Нью-Йорк, Централ Парк. До востребования, - и тьма первозданного хаоса охватила меня навсегда.


(31 августа 2009 г. Бруклин )
 

qwowadis qwowadis в оффлайне

новичок
Сообщений: 3

qwowadis на старте

Рассказ брестчанина о своей судьбе

Родился я в семнадцатом году
Одновременно с выстрелом Авроры.
От Октября историю веду,
Но близость ощутил его не скоро.

А потому что был рожден в краю,
Разорванном военною стихией.
И юность я не связывал свою
С советской, большевистскою Россией.

Где пущи Беловежской древний лес
Склонился над водою батьки — Буга,
Родимый город-многоликий Брест
Раскинулся за крепостной кольчугой.

Любой здесь место мог найти и пусть,
Как в Ноевом ковчеге — всех по паре.
Дом рядом с польским строил белорус,
А возле синагоги жил татарин.

Те годы, проведенные без войн —
Веселое либретто большей частью.
Отрезок между Первой и Второй
Запечатлелся в памяти как счастье.

За босоногим детством — юность. Там—
Любовь — она учебе не помеха.
С любимой мы мечтали по ночам,
Как сможем целый мир вдвоем объехать.

Но был разрушен мир мечтаний мой,
Возникли на пути к нему преграды.
Последний мирный год — тридцать восьмой
Закончился, пришел тридцать девятый.

Сентябрь был теплым: листья тополей
Лишь по краям немного пожелтели.
Вдруг с запада ворвался вихрь огней,
С крестами самолеты полетели.

Объят весь город страхом и огнем,
На улицах — стрельба и кровь невинных.
Разгромлен вскоре польский гарнизон,
Оборонявший брестскую твердыню.

Минули две недели сентября,
Сосед восточный с прищуром грузинским,
Победными призывами трубя,
На гусеницах танков покатился.

«Мы к вам пришли, чтоб воссоединять
Народ славянский!»— радостно сказали.
И кто-то стал от радости плясать,
Но оставались многие в печали.

Желая, видно, миру показать
Всю мощь брони, оригинальность взгляда,
Нацисты и славяне прошагать
Решили в Бресте пафосным парадом.

Украдкой наблюдая за действом,
Казавшимся опасной из прелюдий,
Ты жалась к моему свои плечом
И говорила: «То ли еще будет…»

В мгновенье ока жизнь изменена:
Кто был ничем, возвысился над всеми
Мораль чужда, хоть и была нова,
Родившаяся в омертвевшем теле.

Костельные кресты втоптали в грязь,
Лишь тишина с церковных колоколен.
«Неужто на земле антихрист — князь?»
Спросил священник, шедший под конвоем.

На улицах, в проулках, тупиках
Всегда глаза следящие и уши.
Похоронив остатки чувств, лишь страх
Все глубже забирается к нам в души.

Свободных табунов лихую прыть
Стреножили колхозные ручищи.
Все, что мое, моим не может быть.
Не прячь: они ведь все равно отыщут.

Дрожа, ты шепчешь: «Видно быть беде».
Бежать, чтоб от Хозяина укрыться.
На выходах охранники везде,
Все тщетно: не добраться до границы.

Но милостив Господь, и сохранить
Смогли мы жизнь, истратив только нервы.
Был малый срок отпущен нам любить:
Вдруг с летним громом грянул сорок первый.

Июньской ночью в скошенной траве
Я целовал тебя в порыве грешном
«С тобою неразлучны мы навек»,—
Шептала ты, я отвечал: «Конечно».

Сладки воспоминания часов,
Когда в любви два сердца бьются чаще.
И этот томный вздох, и этот стон.
Что на земле любви бывает слаще?

Мгновения отмерены судьбой
Для чувств, летящих по небу, как птицы.
Но слышится сирен ужасный вой,
А за рекой от выстрелов — зарницы.

И вновь орел фашистский в небесах
От бомб, снарядов крыши не спасают.
Брест полыхает в траурных огнях,
И горожане гибнут, убегая.

Застигнуты противником врасплох,
Красноармейцы в спешке отступают.
Тяжка судьба, безжалостен к ним рок:
Дороги сплошь телами устилают.

Брест взят за день, и жители его
Почувствовали жизни своей бренность.
Никто не защитит их от врагов.
На месяц больше продержалась крепость.

Вдыхаю: воздух порохом пропах.
Повсюду смерть я чую ее рядом.
Над ратушей теперь фашистский флаг,
И их же новый в городе порядок.

Ты плачешь, я от горя сам не свой.
«Что с нами будет?». Я молчу, вздыхая.
«Помолимся о будущем, родной».
«Помолимся о будущем, родная».

Но не услышан шепот двух сердец:
Тогда их были тысячи повсюду.
К молитвам глух Создатель наш отец,
Когда мы причиняем боль друг другу.

Песчинки в водопаде бытия,
Нас злою силой размело по свету.
На угольные шахты угнан я,
Тебя, пришив звезду, забрали в гетто.

Вся жизнь борьба — твердили вновь и вновь.
Смысл этой фразы придавал мне силы:
Борьба за жизнь, за право на любовь,
За веру и надежду быть любимым.

Бежать! В ночи распахнутый вагон.
Охранники с собаками вдоль рельсов.
Нырнул под низ, и выстрелы вдогон,
Добраться б до спасительного леса.

Бегу так, сердце разорвет в куски!
И вот они родные сосны, ели.
Я от людей уйду, но злые псы…
Почую ль их клыки в иссохшем теле?

Лес оборвался и открылся вид:
Обрыв, река — черна и молчалива.
Над этой красотой луна горит,
Стреляют, и я прыгаю с обрыва.

В ту ночь Бог на моей был стороне,
До берега доплыв, сумел укрыться.
Любовь к тебе давала силы мне,
К тебе одной и рвался и стремился.

За днем неделя, ноги стерты в кровь.
Бессилен и тащусь я как калека.
Но все же самым главным из врагов
Считал я незнакомца–человека.

И вот, когда почти уже дошел,
Дополз, добрался до околиц Бреста,
Случайный встречный вдруг ружье навел,
Скомандовал по-русски: «Стой, ни с места!»

Услышал тут же голос за спиной:
«Откуда держишь путь, далекий странник?»
«Я — белорус, из Бреста, значит, свой…»
«Что ж, хорошо, а мы здесь партизаним.

Какой ты «свой» не нам с тобой решать,
Поедем в штаб, там скажут, кого взяли».
Веревкой руки начали вязать
И на телеге место указали.

В землянке за отесанным столом
Сидели двое. Чай кипел на печке.
Один с обезображенным лицом
Спросил: «Есть документы, человече?»

«Нет. Я из плена, я сбежал,
Домой иду, прошу вас, отпустите».
Второй лишь головою покачал:
«Вы все одно и то же говорите».

«Я в Бресте жил еще перед войной, —
В тот миг сказать неправду мог любую, --
Всем сердцем полюбил советский строй».
Он усмехнулся: «Вот таких вербуют.

Узнает кто тебя, скажи скорей,
Или, хотя бы, назовет приметы?»
«Угнали немцы близких и друзей.
Жена…она…ее забрали в гетто».

«Так значит, ты один, — он был суров, —
Жена не в счет: там быстро околеет».
Я вздрогнул от циничных его слов
И захотел вцепиться ему в шею.

Он ближе подошел, взглянул в глаза:
«Твой взгляд, я вижу, ненавистью блищет.
Иваныч, доверять ему нельзя.
Я думаю, он тот, кого мы ищем».

С размаху он ударил по лицу:
«На, получай, звериное отребье!
Все! Миссия твоя идет к концу,
Подельники где? Отвечай немедля!

Кровь вытирая рукавом с лица,
Сказал: «Вы что-то путаете, точно».
«Иваныч, посмотри на подлеца.
Моя бы воля — тут тебя и кончил!

Мы знаем все, и нам известен ты.
Семь дней назад был с вражеским десантом
Заброшен твой отряд в советский тыл.
Что, выполнил заданье и обратно?

Не вышло грязный план осуществить,
Ведь на пути возникли партизаны!
Союз Советский вам не победить:
Наш Сталин и компартия за нами!»

Иваныч встал: «Ты вот что, комиссар,
Решай скорей, куда деваем гуся.
Куда телят не ганивал Макар?»
«Отправим в «центр»: там быстро разберутся.

Что он шпион — сомнений нет у нас.
Не опознают — плюс определенно.
С такими в «центре» разговор на час.
Почет нам, раз поймали мы шпиона».

Днем позже появился самолет,
Судьбы открывший новую страницу.
Все светлое, любимое мое
Осталось в прошлом, впереди — темница.

Несомый в облаках стальным орлом,
Опутанный, раздавлен и унижен,
Молил я Бога только об одном:
Чтоб он помог тебе, любимой, выжить.

Что «центром» называл тот комиссар,
Москвою оказалось спозаранку.
Перед глазами мрачный дом предстал,
В народе называемый «Лубянкой».

Был следователь первый добр со мной.
«Бумаги подпишите», — улыбался.
В них значилось: я — вражеский связной.
Перечитал и сразу отказался.

Явился следователь номер два.
Сменилось криком дружеское слово.
Решил: пусть пропадает голова,
Не подпишу я лживых протоколов.

Допросы превратились в мордобой,
Упавшего, ногами добивали.
И поливали голову мочой,
И пальцы меж дверями зажимали.

Но лежа на полу совсем без сил,
Хрипел и кровью вязкой тут же харкал:
«Забрали, что любил, чем дорожил,
Берите жизнь: ее теперь не жалко».

Им показалось: я совсем зачах.
«Не хочешь и не надо, черт с тобою!
Не выживешь в сибирских лагерях,
Пристрелен будешь бдительным конвоем».

Недолго суд решенье принимал,
По «пятьдесят восьмой» «десятку» дали.
А, если б протокол тот подписал,
Тогда б, наверно, сразу расстреляли.

Лагпункт «Сиблаг» был мрачен и угрюм,
На кронах сосен — снега покрывало.
До «зэка» в том заброшенном краю
Нога людская вовсе не ступала.

Всю силу плети на своих плечах
В то время миллионы испытали.
Кто не пропал безвестно в лагерях,
За Сталина на фронте погибали.

Я замерзал в бараке, доходил
До смерти на ночном лесоповале.
Меня конвой неоднократно бил,
А вертухаи пайку отбирали.

Терпел, за жизнь не очень-то держась,
Снимая шляпу перед грозным веком,
Готовый к смерти каждый день и час,
Старался оставаться человеком.

Закончилась война, но Боже мой,
Не всем под мирным небом стало лучше.
Кто осужден по «пятьдесят восьмой»
Все также отдавали Богу душу.

И лишь после ухода в мир иной
Отца народов, рухнули преграды.
Вернуться в город Брест, к себе домой
Мне удалось к концу пятидесятых.

В руинах город, улицы пусты,
Хоть кое-где заметны перемены.
Ищу я дом, жила в котором ты,
Но от него остались только стены.

Мне новости соседи принесли,
Что всех брестчан, кто был отобран в гетто,
В вагоны погрузили, увезли
И расстреляли за городом где-то.

Стою у невысокого холма
Указано: здесь братская могила.
Но нету слез, а только пелена,
Судьба-злодейка слезы иссушила.
 

qwowadis qwowadis в оффлайне

новичок
Сообщений: 3

qwowadis на старте

Так бывает

Метет метель, взывая к Богу,
Я погоняю лошадей.
Чуть различимая дорога
К деревне тянется моей.

А там семья — мал мала меньше,
Жена хлопочет у печи.
Детишки, кто еще не евши,
Подать скорее просят щи.

Мне сердце мысли согревают,
Морозным воздухом дышу.
Лошадок чаще погоняю:
К родным околицам спешу.

Но путь далек, но путь неблизок,
За лесом поле — целина.
На темном небе, в дымке сизой
Взошла багровая луна.

Кровь от чего-то стынет в жилах:
Хрипенье слышится и вой.
И вороной грызет удила,
А пегий сучит головой.

Оглядываюсь нервно — вижу
У леса стаю огоньков.
Она с минутой каждой ближе,
Спиною чую взгляд волков.

Я знаю: серые злодеи
К моей душе устремлены.
Собою больше не владея,
Хлещу вожжами вороных.

Давай, вытягивай, родные,
Чтоб в пасть нечистой не попасть!
Вам хочется уйти живыми,
Мне голову не время класть!

Да только снег все глубже, глубже
И лошадям трудней бежать.
И вот из тучи снежной гущи
На сани бросился вожак.

Со мной ружье, вы зря рискнули,
И вам, волкам, не повезло!
У вас — клыки, у меня — пули,
Я грохнул в них из всех стволов.

Один упал, второй и третий,
Азарт охотника пьянит.
Узнайте ж, кто сильней на свете,
Господь кем больше дорожит!

От схватки дикой обезумев,
Из сил последних понесли.
Но тени впереди мелькнули,
И вороные замерли.

Буран затих, и кони смолкли.
Я глянул в небо: звезд полно.
А на земле вокруг лишь волки,
Сейчас все будет решено.

Стрелять… но кончились заряды.
Беззубость чувствуя мою,
Они клыками впиться рады
И жажду утолить свою.

Вот первой жертвой пали кони,
Терзают серые их всласть.
С победным превосходства воем,
Так могут лишь они терзать.

Машу ружьем, волков калеча,
Кольцом их плотным окружен,
Но серый прыгнул мне на плечи,
И я укусом обожжен.

Прощальным голубем взмывает
Воспоминание в ночи:
Детишки за столом играют,
Жена хлопочет у печи.

* * *

Открыл глаза, с печи свалился,
Вдохнул, в коленях дрожь унял.
Какой мне страшный сон приснился,
Вчера я точно перебрал.
 

qwowadis qwowadis в оффлайне

новичок
Сообщений: 3

qwowadis на старте

С оттенком зависти и слезами любви к «Старшему брату» были записаны следующие размышления, вызревшие в мозгу скромного белоруса, захотевшего на минуту стать россиянином.

Как молва глаголит на Руси:
Две главы одной безмерно лучше.
Можно на двоих сообразить.
Правда, на троих, конечно, круче.

Но сейчас не время вспоминать
Заводские, радостные будни.
Час пришел над сутью размышлять:
Как в Рассее жить мы дальше будем.

Для начала всмотримся в века:
От крещенья до, прости, Газпрома.
От лентяя Вани-Дурака
До владельца рынка «Черкизона».

«Русью правила рука одна, —
Скажет диктатуры порожденец. —
Для народа власть царя нужна!
Он, вестимо, божий выдвиженец!

Для народа важен крепкий кнут,
Чтобы чувствовал его плечами.
Чем сильней по туловищу бьют,
Тем быстрее разумом крепчаем».

После непременного бича —
Можно под гармонь, так не обидно —
Час приходит с хрустом калача,
Пряника и пирожка с повидлом.

Что ж, возможно, в этом соль и суть,
И зерно политики рассейской.
Твердой власти, диктатуры путь
Предначертан от Москвы до Ейска.

Но с опаской глядя из окон,
Возразим диктаторов адепту:
Тот, кто занимал рассейский трон,
Был всегда поддерживаем кем-то.

Потому что как ты не моги,
Брать аккорды трудно на клавире,
Если в этом деле две руки,
Легче сразу, если их четыре!

Изредка мог родственник быть им.
Иногда дружок или подружка.
Если изначально был любим,
То в конце задушен вдруг подушкой.

Вот, к примеру, Грозный—царь Иван
В Бога верил крепко даже люто.
Головы врагам рубил не сам,
В этом помогал ему Малюта.

Или Сталин — первый наш генсёк,
Лучший друг народов на планете.
Пол-страны по лагерям упёк.
В этом подсоблял ему Лаврентий.

Что ж мы все о грустном, о плохом.
Тьма примеров доблестных и чинных.
Минин — и Пожарский есть при нем,
Князь Потемкин — тут же Катерина.

Петр Первый — Меншиков у ног,
Николай — Распутин ждет на входе.
Пусть примеры спорные, браток,
Все же для словца мы их приводим.

Но вернемся к нашим временам,
В век господства в мире капитала.
Денег не хватает очень нам:
Сколько не считай, всегда их мало.

Верный способ есть, как их достать,
И в Рассее он употребимый:
Надо круглосуточно качать
Нефть и газ из недр земли родимой.

Запах денег ноздри щекотать
Начал, к слову, мы еще не ели.
Но стоит задача описать
Форму управленческой модели.

Следуя традициям былин,
И наслушавшись с экрана мата,
Трон рассейский отдан был двоим
По решению электората.

И они уверенно руля,
Наш корабль ведут через преграды.
Главное, что люди говорят:
Пары нам другой пока не надо.

Может быть, когда-нибудь уснём,
И проснувшись, сразу же узнаем:
Нефть и газ теперь не продаем.
Деньги есть, и мы их покупаем!

А пока, надеждами живя,
У экрана сидя на квартире,
Верим, коль оттуда говорят:
Все нормально, Дмитрий? Да, Владимир!
 

lirik-fizik lirik-fizik в оффлайне

новичок
Сообщений: 7

lirik-fizik на старте

Где-то там, вдали,
За всемирным злом.
Ходят корабли
Полные добром.

Там леса густы
И быстры ручьи.
Слёзы их чисты
Как мечты мои.

Там живет весна
В самый злой январь.
К нам придёт она,
Как уйдёт печаль
 

shutochneg shutochneg в оффлайне

новичок
Сообщений: 8

shutochneg популярный shutochneg популярный shutochneg популярный shutochneg популярный shutochneg популярный shutochneg популярный shutochneg популярный shutochneg популярный shutochneg популярный shutochneg популярный shutochneg популярный

СЕМНАДЦАТЬ ПОЛЕНЬЕВ СОСНЫ
Повзрослевшая сказка


Буратино проснулся поздно. С трудом подняв задубевшие с детства веки, он уставился в потолок. Башка трещала и в некоторых местах даже раскалывалась. Нет ничего хуже пересохшей сосны. А у него как раз был сушняк. После вчерашнего банкета по случаю его дня рождения, на котором он напился в дрова. Хотя, как он еще мог напиться? Друзья подошли к организации банкета с фанатизмом и весь вечер на столы выставлялись: водки «дубовая» и «кленовая», вино крепленое «зори лесника», вода минеральная «сосны»…

Вспомнив о вчерашней заначке, он опустил руку под кровать, извлек оттуда бутылку и жадно стал глотать противную теплую газированную жидкость. Утолив жажду, он взглянул на этикетку «напиток газированный Буратино», выругался и сплюнул опилками.

Ощупывая медленно набухающую голову, он посмотрел на кровать и одеревенел от ужаса. Рядом с ним лежал труп женщины с уже посиневшей головой. Хорошо отпраздновал нечего сказать! Труп застонал и отбросил с лица пряди голубых волос. Мальвина, чтоб ее! Ведь просил же перекраситься! Только у нее на это всегда один ответ: «меня классик таким нафантазировал и ничего, вот и ты терпи».

Буратино встал и, громыхая босыми ногами по полу, направился в ванную. Разглядывая свое отражение в зеркале, он снова сплюнул. На щеках и подбородке зеленела молодая поросль. Вот что за жизнь?! Всякие там бритвенные новшества ему не помогали, только стружку со щек сдирали. Приходилось по старинке - мелкой наждачкой. За долгие годы такого бритья он стесал себе половину лица. Все! Пора, наконец, разориться и покрыть рожу паркетным лаком.

С ненавистью глядя на ванну, Буратино стал наполнять ее водой. Когда-то, когда это было в первый раз, ему было забавно лежать на поверхности воды и изображать парусник, прицепив к носу полотенце. Но потом водные процедуры превратились в каторгу. Каждый раз процесс мытья доставлял массу проблем, так как хотя бы для частичного погружения в жидкость ему приходилось брать с собой гантели. Но делать это было необходимо, чтоб не рассыхаться.

Нечего сказать, удружил Джузеппе. Нет, чтоб предложить папаше какое-нибудь там лиственничное или дубовое полено. А то: «возьми, дружище, сосновое, у меня их целая поленница – семнадцать штук, выбирай любое»… Да и папаша тоже хорош. Ну, что ему стоило взять хотя бы ровное полено? Так нет же! Скромняга! Взял семнадцатое по счету, самое сучковатое. Вдобавок ко всему, еще и нос сварганил, как у дятла клюв. Стамеска у него, видите ли, затупилась сучок обрубить. И ведь не догадался полено этим самым сучком вниз перевернуть. Мальчика же делал…

С такими мрачными мыслями Буратино вылез из воды, открыл банку с олифой, на которую дура-Мальвина наклеила этикетку «крем для сухой кожи» и стал с остервенением наносить на себя тонкий слой маслянистой жидкости. А что делать? Возраст все-таки, а он как ветеран сказочного бизнеса должен быть в форме.

Пока он работал кистью, ему вдруг вспомнился позапрошлый день рождения. Тогда бывший муж Мальвины, этот неврастеник поэт-песенник Пьеро, из ревности подпоил Буратино его любимой политурой, а потом выкрасил именинника черной краской для наружных работ по дереву. Буратино думал, что его карьере пришел конец. Но ошибся. После покраски у него такой тур по странам Африки был, закачаешься! За какой-то месяц он стал там популярнее Чебурашки.

Вчера Пьеро тоже отличился, хотя сначала вел себя довольно прилично. Но потом, дойдя до кондиции, он оторвал от своей пижамы дурацкие длинные рукава и заявил, что желает подарить Буратино новую песню. Когда все утихомирились и приготовились слушать, эта пьяная сволочь завыла в своей плаксивой манере:

Не нужна мне малина,
У меня не ангина,
Буратино козел,
Он Мальвину увел.

Буратино, как существо культурное, хамить не стал. А вот Базилио устроил драку, в которую ввязался и папаша Карло. И зачем Буратино их разнимал? Папаша так разошелся, что когда сынок оттаскивал его за шиворот от мирно спавшего на коврике Артемона, хватившего лишку коньяку, выхватил из-за пазухи топор и как невменяемый заорал: «Я тебя выстругал, я тебя и обтешу!» Тьфу, пьянь. А еще директор театра, почетный пахарь всех времен и народов.

Буратино прошел на кухню и уставился на приклеенный к стене плакат с изображением Пиноккио, подарок, привезенный Мальвиной из Америки. Братец называется. Ни разу даже в гости не пригласил. Жирует там в Голливуде! Вот где сказка! А здесь... Ни тебе гонорара, ни тебе процентов с проката. Или хоть бы копейку кто заплатил за использование его имени в названии газировки! Да, с сольдо у него никогда особо не ладилось… Буратино, как и было обещано, вырос, выучился, купил тысячу курток. Продал тысячу курток. Снова купил. Потом бросил это дело. Эх, Алексей Николаевич, золотой души человек! Чувствуется, что-то ты недодумал с этими куртками…

Подходя к холодильнику, Буратино зацепился за нечто длинное и вьющееся. Осененный внезапной догадкой он наклонился и посмотрел под стол. Там, уютно устроившись, спал директор конкурирующего театра, заслуженный деятель искусств К. Барабас. Вот кому действительно не повезло. Мало того, что из-за бороды его теперь ежедневно заметали в спецприемник как человека со всеми приметами БОМЖа (не помогало даже удостоверение отрицательного сказочного персонажа второй группы), так еще и Буратино его вчера травмировал. Хотя старик сам виноват. Все знают, что с Буратино пить на брудершафт опасно. А этот все равно полез и на первом же поцелуе получил носом в глаз.

Весело вчера погудели…
Где-то в вентиляции что-то заскрежетало, завыли скрипичные струны. Буратино мученически застонал и тихонько позвал.
– Сверчок! А, Сверчок! Вылезай, нудное насекомое.
– Чего тебе, чурка смолистая? – хмуро ответил Сверчок и высунулся из кухонной вытяжки.
– Ты только не пиликай пока, лады? А я тебе похмелиться дам.
– «Не пиликай»! – передразнило насекомое. – Как вчера так «ну, сверчочек, ну, сыграй еще раз. А сегодня вон как заговорил!
– Ты мне лучше скажи, почему, когда я трезвый, то тебя не слышу, а как нажрусь – ты тут как тут? – поинтересовался Буратино, наливая водку в блюдце из запотевшей бутылки.
– Пьешь много, вот тебе сверчки говорящие и мерещатся, - отрезал Сверчок, подхватил блюдце и, уже исчезая в вентиляции, грустно добавил. – А раньше ты просто верил в чудо, малыш…

За окном сыпал мелкий снежок, по которому к соседнему Дому культуры бодро маршировало стадо губок Бобов, Телепузиков и Смешариков.
Конкуренты. Вчера Чебурашка жаловался, что они даже на его территорию лезть пытались. Обложили. Старикам теперь совсем тяжело стало делать сказку. Идеалы наивные, мысли длинные, ценности потускневшие. Ни тебе драк, ни тебе спецэффектов. Только Дуремар со своими «пиявочками – весьма дорогими козявочками» с банковских корпоративов не вылезает…

Однако было уже восемь утра – время выходить на работу. Смахнув пыль с портрета Толстого, Буратино натянул на голову старый полосатый колпак, достал из сейфа с кодовым замком свой рабочий инструмент – золотой ключик, прокашлялся, придавая голосу детское звучание, и громко заорал, обращаясь к спящим собутыльникам.
– Скажите, как его зовут?!
– Бу! Та-та-та-та-та-та! – инстинктивно повелась на провокацию Алиса, но тут же запнулась, и из разных концов квартиры раздалось. – Сволочь, ты Буратино!
– Подъем, бездельники! Сказка закончилась! Порра на рработу! Нас ждут стрррашные опасности и необыкновенные прриключения! Началась пора новогодних утренников!
 

tanyeri tanyeri в оффлайне

новичок
Сообщений: 1

tanyeri на старте

Встреча

Взрослая сказка

Я шла по пыльной просёлочной дороге уже второй час. Слева раскинулось огромное поле. При малейшем дуновении ветра оно переливалось золотыми волнами. Справа находился вечно хмурый хвойный лес, местами вплотную подступающий к дороге. Он то и дело ворчал, глядя на то, что происходило в поле. Пыльная серая лента уходила за горизонт, там, где-то далеко, сливаясь с небом.
Вдруг я заметила нечёткий силуэт, вырисовывающийся вдали. Он приближался с каждой секундой, и вскоре я уже могла различить черты его лица. Подойдя ко мне вплотную, он остановился.
Это был старичок, одетый в лохмотья, его редкие, выцветшие волосы ласкал ветер, мутные глаза смотрели на меня, проникая, казалось, в моё подсознание. От него несло дымом. Нет, не дымом сигарет, а другим, дымом пожаров. Было что-то притягательное и манящее в его нежных глазах и безгранично доброй улыбке.
- Извините, вы не подскажете, в каком направлении нужно идти, чтобы попасть в Сирию?
- Куда? – не ожидая такого вопроса, опешила я.
- В Сирию, - спокойно повторил он.
- Кажется в юго-восточном, - в моём голосе слышались нотки изумления.
- Спасибо, - с этими словами он протянул мне руку.
Я отпрянула назад.
- Ну, чего же вы боитесь, вы же сами, люди, сделали меня таким, - совершенно беззлобно произнёс старичок.
Я спешно подала ему руку. Он пожал её и, ещё раз улыбнувшись, зашагал вперёд.
- Кто Вы? – опомнившись, крикнула я.
- Меня зовут Мир На Земле, - с всё той же доброй улыбкой проговорил мой случайный знакомый.
Я стояла и смотрела ему вслед, а он становился всё дальше и дальше, но он удалялся не только от меня, он становился дальше от всех людей, от всего глупого человечества…
 

stark10 stark10 в оффлайне

новичок
Сообщений: 76

stark10 популярный stark10 популярный stark10 популярный stark10 популярный stark10 популярный stark10 популярный stark10 популярный stark10 популярный stark10 популярный stark10 популярный stark10 популярный

СКАЗКА О ВЕЛИКОМ ЦИНИКЕ
Жил-был великий циник. Правда, в начале он не знал, что он циник, а тем более великий. Но толстые мудрые книги научили его:"не верь, не надейся, и тем более не люби" И вскоре он последовал по указанному пути, и местом своего цинизма в начале избрал свою кухню. Именно там он оттачивал свой цинизм, именно там громыхающим богопотопным гласом звучал его обвиняющий человечество речетатив. Но этого было мало, кто-то сказал: "Слишком велик ты для кухни" И циник, подражая прошлому. поставил в своей спальне бочку. В этой бочке он спал и думал, чтобы еще переиначить, переосмеять, перенаправить. Туда, в бочку, приносили приносили ему поесть и попить. Но мала была аудитория для циника, не все они понимали великолепие цинизма, а потому он загрустил, и грусть его была бы беспредельной, если бы...
Если бы кто-то не придумал интернет. О, как же наш циник обрадовался. Его цинизм возносился в беспредельность и оставался в компьютерной вечности. Под сотнями разных имен он превозглашал белое черным, а черное белом. Не важна истина, а важна уверенность , а циник был уверен в истине. И превратился наш великий циник в великого тролля. Ему так это понравилось, что он забыл о бочке и стал спать в комнате. где стоял компьютер. Там он поставил раскладушку, и туда приносили ему еду.
Но вот однажды, перед рассветом. он проснулся, обдумывая свои сарказмы, и услышал странный звук. Писк, кто-то пищал в его квартире. Циник встал и пошел к компьютеру. но писк мешал ему сосредоточиться. Тогда он решил найти его источник. Он вошел комнату, где стояла его бочка. На бочке сидела мышь и пищала, она пищала и смотрела на циника грустными глазами...
 

laverita laverita в оффлайне

новичок
Сообщений: 3

laverita на старте

Веселая сказка для взрослых о нелегком пути к женскому счастью.

В славном городе, в столице
Жили- были две сестрицы
Были телом хороши
И дружили от души.
Надо ж было так случиться
Довелось им вдруг влюбиться
Все бы было не впросак
Каб не встретился Чудак.
Песни им играл в окошко
Рядом с домом на гармошке.
Утром песня их будила
К ночи баинькой служила.
Вдруг задумали девицы
Страннику тому открыться.
Так мол, миленький и так
Нравишься ты нам Чудак
Выбирай одну из нас
Ну а дальше свадьбе час.
Поутру они проснулись,
Подтянулись, улыбнулись,
Лучшие надев наряды
Бросили друг в друга взгляды.
«В тебе тела маловато,
Платье то, коротковато
Я пойду к нему одна
Ну а ты глотни вина".
Старшая сестра решила
Как гвоздем к стене прибила.
Младшей воли не давали
Никуда- то не пускали.
Горько плакала она
Сидя дома у окна.
«Знать сестра так захотела
Эх, страдать мое лишь дело»
Вскоре старшая вернулась,
Вся насупилась, надулась.
Не понять ее никак
Видимо прогнал Чудак.
«Что сестрица приключилось
Ты ему во всем открылась?»,
А сестрица говорит.
Делая холодный вид.
«Он сказал: «А мне не надо
Откровения в награду».
Горьких слез пролился град
Каждая как виноград.
Долго плакали сестрицы
Потом начали рядиться,
Только вышли за ворота
Новая у них забота.
Нет на месте Чудака.
Стоит Бабушка Яга.
Семки белые лузгает
И тихонько напевает:
«Кто захочет прижениться
Пусть ко мне сперва явится".
Обомлели тут девицы.
Начали они креститься.
Ухмыльнулась зло Яга,
Зачесалась ей Нога.
Тут сестрицы испугались
И друг к дружечке прижались.
«Эй, дурехи, не пугайтесь
А в дорогу собирайтесь.
У меня теперь Чудак
Не отдам его за так.
Вы мне милые подруги
Окажите три услуги.
Будет жив тогда Чудак.
А раз нет то он форшмак»
Призадумались сестрицы
Может в сне им это снится?
В договорах говорится:
Стороны решили согласиться.
Дело было вот такое:
Не давал Кощей покоя.
Бабка Ежка так страдала
Волосенки все продрала.
Не высок Кошей, но люб.
У него красивый чуб.
Он совсем не олигарх
И не царь, и не монарх.
Что то- же в нем есть такое
Не дает Яге покоя.
Уж не спит, ни ест, ни дня
В избе дров нет и огня.
Нужно выручать бабусю
Хоть и вредную Ягусю.
Сестрам дала три задачки
Пожелала им удачки.
Первая была такая
Что б Яга стала «Крутая»
А вторая была проще
Заманить Кощея в рощу.
Третья вы уж догадались:
Что б с Кощеем повенчались.
Испугались девицы, Как тако
Могло б случиться?
Что же делать? С че начать?
В Гугл запросы чтоль послать?
Со скрипом гуглил Интернет:
«На вопрос ответов нет».
Что же делать? Вот дилемма
Не решается проблема.
Обращаются к сове,
Та в ответ: « Ни Бее Ни МЕ».
Книги старые достали.
В них ответы ночь искали.
Сон сморил их поутру
Не легко в таку жару.
Вот и снится вдруг сестрицам
Посещает избу Жрица
Свет ее переполняет
И всю избу озаряет.
Звезды ярче засияли
В ряд картинок четко стали.
Показала Солнце Жрица
И повозку с колесницей.
Показала им Луну
И тиху девицу одну.
Девушка была красива
Весела и вся игрива
Станом очень хороша
Танцевала не спеша.
Вдруг к напасти и печали
Рои мошкары вбежали.
Лишь осталась у опушки
Грустная одна старушка.
Жрица повела плечом
И положила ключ с ларцом,
Поклонилась и ушла
Дальше была просто мгла.
Просыпаются сестрицы
Хочется воды напиться
Зачерпнули из ведра
А в ведре слово «Пора»,
В чашке слово «Изменится»
В окне «К лучшему» светится.
Взялись девицы за дело:
«Что ж изменим бабке Тело»
Записали к массажисту,
Протезисту, визажисту,
К парикмахеру сводили
И стилиста не забыли.
Сделали из Бабки Ежки
Бизнес-леди у дорожки.
Но чего- то не хватает
Стильно все, но не цепляет.
Бабка внешне хороша
Только старая Душа.
Сестры вспомнили про сон
Был загадок полон он
Ключ, ларец, Луна и Жрица _
Есть чем мозгу поживиться.
«Давай, сменим имя ей
Будет как то красивей».
Бабка долго выбирала
Креативное начало
Вспомнила, как в детстве звали
Как дразнились, обижали
Говорили: « Не красива!»,
Но она была спесива
Осерчала НаВСЕГДА
То теперь ее Звезда.
Вдруг в окне явилась Жрица
Мошкара стала ютиться.
Изменилась вновь картинка:
Пень, старушка, паутинка.
Кот на лавочке зевнул,
Повернулся и икнул
«Что, вам снова не понятно?
Жрица показала внятно
Мошкара- это обиды,
Дальше что менялись виды
Древо-молодость души
В ком обиды не ищи
Все тут срублено под ноль.
Знаю, Кот я, но не спорь,
Милая моя, Ягуся я молчал,
Но счас лишь злюся
Раньше ты была другою:
Молодою, озорною
Раньше ты со мной играла,
А теперь ни в миске сала,
Ни заботы обо мне.
Ты всю жизнь Яга как во сне!»
И ушел Кот во своясь
На старушку шибко злясь.
До Ягуси вдруг дошло
Что она сплошное Зло.
Начала просить прощенья
За былые прегрешенья.
В миг, напротив, у окна
Серебром светит Луна.
Все загадка и туман
Серебро, Луна, обман?
«Нет»- старушка говорит –
У меня Душа болит
Знаю я про серебро,
Вот опять болит ребро.
Вам секрет не расскажу,
Дайте в ступе посижу»
В ступу бабка занырнула,
Притаилась, вродь заснула.
Только бабушка не спит
Думу думает, сопит.
«Эй, девчонки, дайте плед
Он спасет от этих бед»
Пледом вся Яга накрылась
Через час вдруг изменилась.
Взгляд у Ежки мягче стал,
Сип был в голосе – пропал,
Жесты женственнее стали
И морщинки вдруг сбежали.
Диво дивное, о чудо
Заплясала вдруг посуда,
А метла так заиграла,
Что вся пыль со стен пропала.
Стали сестры веселее,
Поуверенней, смелее
Первую, решив задачу.
Ох, от счастья прям заплачу.
Со второй решили так
Ведь Кощейка не простак,
Конкурс красоты устроить,
А его в жюри пристроить.
Разослали всем рекламу,
В роще выделали раму
Кастинги что б проводить
Всех участниц засветить.
Главным спонсором проекта
Был не «Комет» и не «Смекта»
Барбара Ежова – знать
Бабку Ежку стали звать.
Кастинг Кот наш проводил
Он суровым дюже был
«Встаньте в профиль, станьте в фас
Улыбнитесь мне сейчас,
Покажите мне «Утенка».
Насмешите как котенка».
Вообщем были все при деле,
Бегали аж пропотели.
Наконец настал тот час
Кощей в роще был у нас.
Истощенный был от скуки,
Изучал он мат. науки
Тут такое приглашенье
Хоть какое развлеченье.
Был ведущим Галустян
А Кощей был полупьян.
Шум фанфар, паетки, блестки
И неоновы подмостки.
Все смешалось в этот вечер,
Но развязка недалече.
Вот, представили Барбару
Тут Кощей застыл от жару
Так его та поразила,
Что аж прямо кровь застыла.
«Ах, какая, вот Красотка
Задери меня чесотка –
Прошептал ей в след Кощей,
-Хлебанул бы я с ней щей»
-Щи, ну что вы дорогой
Плиз на суши к нам домой.
Дальше вам уж все понятно.
Объясню я только кратко.
Счастлив с Барбарой Кощей
Не зависимо от щей.
Чудака же отпустили
Про него мы уж забыли.
Сестры бизнес раскрутили
На пиаре и на мыле.
Песни так же пел Чудак
Он до этого мастак
 

dzubkou dzubkou в оффлайне

постоялец
Сообщений: 107

dzubkou популярный dzubkou популярный dzubkou популярный dzubkou популярный dzubkou популярный dzubkou популярный dzubkou популярный dzubkou популярный dzubkou популярный dzubkou популярный dzubkou популярный

Жыў-быў лес...

Ну, слухайце, спадарства... Значыцца, жыў-быў лес. От жа, што я няправільна сказаў? Што калі лес, то павінен проста «быў»? Але чакайце, чакайце…
Вось, з гэтага ў лесе, дарэчы, і пачалося.

У тым лесе жыло звяроў розных – не палічыць. І ўсе ўмелі чытаць. Ды што чытаць – самі кніжкі пісалі. І жук, і жаба, і бусел, і шпак, і заяц, і крот, і мядзведзь лапай нешта драпаў. Хто вершыкі, хто раманы, а хто эпапеі. Каму не лянота была, той з ранку за пень, папрацуе дзень – чапляе старонкі на пляцень. Розныя звяры па розуме былі, а былі самыя разумныя і дальнабачныя. Вось з гэтых сабралася купка і загаварылі яны пра тое, што лес – ён проста «быў», а ніяк не «жыў». А трэба каб жыў.

У чым прычына? Ды няма ў лесе храма! Такога, каб кожны ў ім пабыў і пасля загаварыў: «Жыве наш лес! Ён самы асаблівы! Самы шчаслівы і самы вясёлы! Хвоі ў нас самыя хваёвыя, дубы – самыя дубовыя!» Карацей, няма ў лесе духоўнага цэнтру, адтуль няма духоўнасці ў творах – от і лес не жыве а “быве”.

Так усім у гэтай купцы ідэя храма спадабалася, што тры дні і тры ночы не пілі, не елі, сядзелі, раіліся: чаму ці каму храм прысвяціць? Што б гэта за такое абраць, каб у гонар яго храм пабудаваць, і каб для кожнага яно і той храм той былі зразумелымі, паважанымі і важнымі?

– Сала! – прапанаваў на трэцім усходзе сонца барсук. – Для кожнага з нас у лесе сала – прадукт найпершы. Без сала і стол не стол. А як шкварка на стале – то і стол пры святле!

Аж прымоўклі звяры ад такой нечаканай прапановы. Супраць ніхто і мовіць не можа – ёсць нешта ў гэтай ідэі роднае і блізкае. А Барсук загарэўся, вочы закаціў пад лоб, распісвае будучыню:

– От, храм такі стаіць пасярод лесу... Заходзіш у яго, а ў самым цэнтры – стол. А на тым стале кус сала... метр на паўтара. Нож ляжыць. Цыбулька зялёная, свежая... Кожны вернік падыходзіць, прычашчаецца: кавалачак адрэжа, з цыбулькай... Смаката! А абразы вакол... Абразы якія замовіць у мастакоў можна! «Сала з кубелца», «Шпік мастоўскі», «Засол заслаўскі», «Шкваркі з печы», «Свежына з капустай»...

– Ды добра гэта, добра! – падхапіўся з месца янот. – Але ж якая шкварка без чаркі? Якім будзе стол, на якім засол, калі ў роце пракол? Я вам так скажу: сапраўдны храм – храм нашай чарцы! От глядзіце: ты яшчэ цыцку мамчыну цмэнціш – а за стол цябе нясуць, дзе чарачка ў цэнтры. Што ні падзея ў жыцці – чарачка побач. І ў труне ляжыш, а яна табе са стала паблісквае. Ад пачатку жыцця да скону самога чарачка нам – сапраўды падмога. Ёй і храм трэба ставіць! І ў цэнтры таго храму – чарачку нашу, гранёную, гэткую... літраў на сто вырабіць. З кранікам. От падыходзіць вернік, налівае, прычашчаецца... А вакол, вакол якую галерэю нашых любімых напояў зрабіць можна! Ад адных назваў фантазія іграе, дух святле...

– От пра дух нам падумаць і трэба, – крэкнуў мядзведзь. – Шкварка – добра, чарка – яшчэ лепеш, а як жа... гэтая… як яе… духоўнасць, во?

– Трэба нам храм каханню прысвяціць, – упэўнена загаварыла ліса. – Ад кахання жыццё!
– Ага, так, – загарэўся заяц. – Пасля чаркі і шкваркі каханне яно… самае тое.
– Каханне каханню розніца! – уплішчыўся бусел у размову. – От я бусел – у мяне бусліха. У паважанага мядзведзя – мядзведзіца. У шпака – шпачыха. А на вавёрак гляньце! Яна вавёрка, і ён – вавёрка. От прыпруцца такія – ні яна ні ён – у наш храм ды давай сваё каханне правіць…

– Правільна, каханне – штука такая. Рызыкоўная. Ад кахання дзеці бываюць, а бываюць і пранцы, – падзяліўся мядзведзь сваім досведам. – Хто тут нешта пра жыццё казаў? От каб неяк, разумееш, закруціць нам чарку-шкварку і жыццё ў адну калоду – хвайна б было.
– Ды як яго закруціш? – засумавала ліса. – Каханне – можна. Амурчыка з лукам і стрэламі на шпіль паставіць… Ну, ці купідончыка. Чарку яму ў адну руку, шкварку – ў другую. А жыццё – яно што ці хто?

Замоўклі звяры і птушкі – з наскоку не вырашыш: чым тое жыццё апрадмеціць? Тут і вытыркнуўся з-за спіны мядзведзя звер. Быццам і воўк, шэры, ды росту няма і худы. Гаўкаць можа як сабака, хвост на лісіны падобны. Мядзведзь яго аднекуль з суседняга лесу з сабой прывёз, сябрукі добрыя. Дзе тая радзіма у новага звера, чым ён жыў і што пісаў – ніхто не ведае. Аднак голас яго памацнеў, як з мядзведжага стала есці стаў. От той новенькі шэры і кажа:

– Калі нельга нам апрадмеціць само жыццё, дык трэба стварыць агульны вобраз таго, што нам гэтае жыццё дае. І калі нават глыбей капнуць, каб яшчэ ясней было, дык нават і не тое апрадмеціць, хто жыццё дае, а ўшанаваць тое месца, адкуль жыццё з’яўляецца.А паколькі тое месца, адкуль жыццё з’яўляецца ёсць месца самае патаемнае, і каб таямнічасць гэтую захаваць, трэба асвяціць святлом храма тое, што гэтае месца хавае, прыкрывае і упрыгожвае…

– Ты пра што, шэранькі? – вылупіў вочы мядзведзь. – Я – чалавек просты, мне ясней трэба. Што за месца, што за тое, што яго ўпрыгожвае?
– А, гэта ён пра бальніцу нашу і раддом! – падзяліўся здагадкай заяц. – Я там часта бываю.

– Які раддом? Якая бальніца! – аж узвіўся шэры новенькі. – Я кажу пра тую рэч, да якой кожны самец, перапрашаю, мужчына, дакрануцца жадае, якая яму самае салодкае задавальненне абяцае, а сам дазвол дакранання да яго азначае яму абяцанне і яго шанаванне. А колькі твораў намі створана дзякуючы ім!

– От я зараз па вушах тваіх вялікіх лапай працягну, каб язык твой карацейшым стаў, – прыгразіў мядзведзь. – Каму дзякуючы?

– Ды трусам, шаноўны мядзведзь! Жаночым трусікам! – усхвалявана выклікнуў шэранькі.

Аслупянелі на паляне. Дзівяцца адзін на аднаго: гэта каму пачулася ці праўда было прамоўлена?

– Зараз патлумачу, зараз патлумачу, – заспяшаўся шэранькі. – Што ёсць жаночыя трусы? Першае: рэч, якая прыкрывае, хавае ад дасужых вачэй ды яшчэ гігіенічна захоўвае тое самае месца, адкуль жыццё з’яўляецца. Гэта раз. Другое: гэтая рэч на добрай попцы – самы ж жаданы для мужчыны пейзаж, самы хвалюючы! Ад яго ўсё ўздымаецца… ў душы – хоць садзіся і паэму пішы! Гэта два. Трэцяе: а калі дазволіць нам жанчына да ейных трусоў дакрануцца, ды іх пагладзіць? Гэта ж і абяцанне нам, і прызнанне кожнага.

– Праўду кажа! – падтрымаў бусел. – Калі трусы жаночыя, дык і жанчыны, значыцца, ёсць.
– Вось, вось! – натхніўся ад падказкі шэранькі. – Мы ж не ўсякім трусам храм будуем, а жаночым! За традыцыю, значыць…
– Харошая мысля¸– ухваліў пасля роздуму мядзведзь. – Ды і трусы ў нас жаночыя добрыя шыюць, на ўсе лясы вядомыя.
– А якія харугвы з трусоў майстраваць можна! – загарэўся янот. – А абразы… не, замест абразоў – трусы самыя розныя: з карункамі і празрыстыя, стрынгі і тангі, чырвоныя і чорныя, белыя і блакітныя…
– Ну-ну, без блакіту тут¸– рыкнуў мядзведзь.

– Ой, як цікава ў нашым храме будзе, – пачала марыць ліса. – заходзіць вернік наш, а на асобнай сцяне – трусы самай вядомай паэткі, пад шклом, у рамачцы, сапраўдныя…
– Так-так, я ж і кажу: не проста храм будзе, а храм-музей! – стаў развіваць сваю ідэю шэранькі. – Трусы самых вядомых паэтак і пісьменніц…
– Ношаныя? – наструніўся барсук. – Бо з новых які сэнс?
– Ношаныя, каб натуральна было, – вырашыў мядзведзь.
– А чаму толькі паэтак? – крыўдліва запытаўся заяц. – Мая вунь зайчыха – маці-гераіня. Некалі ёй вершы пісаць. А ласіха на ферме працуе…
– Гм-м… – пачухаў патыліцу мядзведзь. – Правільна: будзе храм трусоў для усіх жанчын. З даярак і свінарак збіраць будзем, з настаўніц заслужаных, са спартсменак знаных.

Доўга яшчэ, ажыўлена і зацікаўлена доўжылася тое пасяджэнне. Назву прыдумвалі, пасады дзялілі. Нам тое апісваць – як па аддзелу жаночай бялізны хадзіць, то ставім тут кропку.

Тое важна, што стаў неўзабаве будавацца храм пад назваю ТруШкваЧарк ў тым лесе, які жыў-быў. І пабудаваўся, і вернікаў займеў столькі, што стала іх у тым лесе значная большасць.

А нехта з гарачыў галоў стаў казаць, што цяпер пра лес трэба казаць менавіта так: “Быў лес”
 

bestova333 bestova333 в оффлайне

новичок
Сообщений: 7

bestova333 на старте

КАТОК – ЗАЛАТЫ ЛАБОК
Ходзіць дзед каля двара,
Ходзіць разважае:
- Ой ,абедаць мне пара,
Ды бабка не гукае.
Дажыліся, хоць крычы,
Ні мукі няма,ні круп,
Няма хлеб з чаго спячы,
Няма бульбінкі на суп.
Ах, каб быў я ды багаты,
Горачка не ведаў.
Раптам бабка выйшла з хаты,
Ды і кажа дзеду:
- Вазьмі дзеду тапарок
Паедзь дзеду ў лясок,
Ды ссячы ты там дубок,
Ды на рынак завязі.
Мо, дубок той прадасі,
Вось і будуць у нас грошы.
Чуеш, мой дзядок харошы.
Накупляй мукі і круп,
Смачненькі звару я суп,
Напяку смачных бліночкаў
Будзем есць з табой, дзядочак.
Частаваць усіх блінамі,
Не цячэ вада пад камень.
Працавітымі рукамі
Зарабіць трэба на хлеб.
З бабай дзед не стаў спрачацца,
І пачаў у лес збірацца.
Ураз прыехаў у лясок,
Толькі ён махнуў разок,
Ды пачаў сячы дубок,
З дуба выскачыў каток,
Меў ён залаты лабок.
Меў ён срэбранае вушка,
А другое – залатое.
Меў ён срэбраную шарсцінку,
А другую – залатую.
Меў ён срэбраную лапку,
Меў ён лапку залатую.
Паглядзеў вельмі ласкава
На дзядулечку каток:
- Ты скажы, якая справа
Прывяла цябе ў лясок?
Мой каточак, галубочак
Праўду я скажу табе.
Трэба ссекчы мне дубочак,
Ды прадаць яго на хлеб.
-Едзь ты, дзед хутчэй дахаты
А дубок расці пакінь.
Будзеш ты на хлеб багаты,
Засек поўненькі мукі.
Баба здіўлена была
Радасць не стрымала
Многа хлеба напякла
Дзеда частавала.
І была катку ўдзячна
Бабка, што і гаварыць
- Чуеш, дзед, заціркі смачнай
Ах, як хочацца зварыць
Солі ў хаце не драбочка,
Каб зацірку пасаліць
І паслала баба дзеда
Зноў у лес ссячы дубок.
Можа зноў на дапамогу
Прыйдзе залаты лабок.
Узяў дзядуля тапарок,
Ды паехаў у лясок,
А прыехаўшы адразу
Адшукаў ён той дубок.
Толькі стукнуў па дубочку-
Выскачыў адтуль каток,
Залаты ў яго лабок.
Вушка срэбнае адное,
А другое – залатое.
Адна срэбная шарсцінка
А другая –залацінка.
Адна лапка срэбная,
А ўсе лапачкі другія
У каточка залатыя.
Запытаў каток у дзеда:
- А цяпер, якія беды
Прывялі цябе ў лясок?
Солі ў хаце не драбочка,
Што рабіць, парай каточак,
Мой каточак,галубочак.
Дзед вяртайся ты дахаты,
Будзеш і на соль багаты
І катку паверыў дзед
Раз сказаў не падвядзе.
Мо таму гэтак ахвоча
Бег дамоў хутчэй дзядок
На свае б убачыць вочы,
Як расшчодрыўся каток
Глянуў дзед і пасвятлеў
Столькі солі век не меў
Баба стравы наварыла
Усе ўдоваль пасаліла
Еў зацірку дзед,хваліў , ды казаў:
- Яшчэ налі,
Нам цяпер з табою бабка
Жыць ,ды песні прыпяваць
Зноў ідзі дзед у лясок
Ды ссячы ты там дубок
Той дубок, вазьмі прадай
Ды капусты накупляй
А, як не – прасі каточка
Ты каточка-галубочка
Можа дасць капусты бочку?
З бабай дзед не стаў спрачацца,
Зноў рашыў у лес падацца,
Вось прыйшоў ён у лясок
Адшукаў ён той дубок,
Стукнуў ціхенька сякерай
і глядзіць, вачам не верыць
Зноўку выскачыў каток,
Залаты ў яго лабок
Вушка срэбнае адное,
А другое залатое.
Адна срэбная шарсцінка,
А другая залацінка
Лапка срэбная адна
А другая залатая
- А цяпер якія справы?
Запытаў каток ласкава?
Прывялі цябе, дзядок
Зноў да нас, у наш лясок
Бабка гоніць зноў у лясок
Ну хутчэй кажы дзядок.
Спраў скажу табе немала.
Бабка зноўку загадала,
Каб я грошы раздабыў,
Ды капустачкі купіў
-Памагчы табе я рад,
Будзеш мець капусты шмат
І пабег хутчэй дзядочак
Глянуў : там капусты бочка.
Бабка са шчаслівым тварам,
Чугунок капусты варыць
Дзеда ў хату пагукала,
Ды капустай частавала
А пасля дзеду сказала:
- Да капусты ды шчэ б сала,
Зноў ідзі дзед у лясок,
Ды ссячы ты там дубок,
Ссечаны дубок прадай
Сала многа накупляй.
Прынясі яго дамоў,
Напяку табе бліноў,
Навару капусты з салам,
Так зрабі ,як я сказала.
Не пярэчыў зноў дзядок
І пайшоў зноў у лясок
Зноў узяу ён тапарок
Зноў знайшоў ён той дубок
Толькі ўзяў ён тапарок,
Выскачыў з дубка каток,
Залаты ў яго лабок
Вушка срэбнае адное,
А другое залатое
:Срэбная адна шарсцінка,
А другая залацінка
Адна лапка залатая
Лапка срэбная другая
А цяпер з якой патрэбай
Дзед дазнацца мне дазволь
Маеш хлеб,маеш да хлеба
І капустачку і соль
Бабка зноў мяне паслала
Да капустачкі шчэ б сала
Дзед ідзі хутчэй дамоў,
Будзе сала для бліноў
Для капусты будзе сала,
Еш бліны дома сядзі
Ды нікуды не хадзі,
Я табе дзед дапамог.
Усё зрабіў, што толькі мог.
Дзед сядзі там на пячы,
Мне ж трэба іншым памагчы.
Вось і казачцы канец, а хто слухаў маладзец!!
 

laverita laverita в оффлайне

новичок
Сообщений: 3

laverita на старте

Хомяк.
Хомячок на свете жил:
Пил вино и не тужил.
Он любил смотреть футбол
И орать «Забили гол!»
Хомячок веселым был
И хозяев все грузил:
-Не купили мне газету,
Не связали мне береты,
Не помяли вы бока
У родного хомяка!
Разобиделся Хомяк, -
Кулаком по столу Хряк!
-Ухожу от вас ребята,
Все не ждите до зарплаты,
На работу я пойду
И друзей себе найду.
Вышел с клетки хомячок
И погладил свой бочок .
Он одел костюм от Гуччи,
Что бы выглядеть по круче.
Бабочку он нацепил,
Щеки с мылом он помыл.
Выбрал лучшие ботинки,
Сделал легкую разминку
И отправился в субботу,
Что б найти себе работу .
Он идет и припевает,
Тут троллейбус проезжает
- Вот хорошая работа!
Быть водителем охота!
Вот идет он в медсанчасть,
Там где у бумажек власть:
Нужны справки на работу, -
Вот такая тут забота.
Получил от них отказ -
Плохо видит левый глаз.
- Что… куда опять идти?
В продавцы может пойти?
При продуктах и деньгах
Ах, работа! Ах,Ах,Ах!
Но и тут ему отказ:
- Роста мало то у вас.
Так расстроился Хомяк, -
Ни берут его никак.
Он в агентство обратился,
Агент прям засуетился:
- Как по батюшке вас звать?
Что умеете вы делать?
Что хотели бы вы знать?
- Могу щеки раздувать,
В них запасы собирать,
Делать важный могу вид,
Все что мне душа велит.
Мне оклад нужен большой
Сам я парень мировой.
Призадумался агент,
Закурил он грустно Кент.
- Для физической нагрузки
Ваши данные столь узки.
Не устроим вас никак
Не рабочий вы, Хомяк.
Но есть вариант для вас
Там работа просто класс:
Нужно щеки раздувать,
Подзатрещины давать.
Согласился наш Хомяк
Щас- Директор, как-никак...
 

larisak77 larisak77 в оффлайне

новичок
Сообщений: 13

larisak77 популярный larisak77 популярный larisak77 популярный larisak77 популярный larisak77 популярный larisak77 популярный larisak77 популярный larisak77 популярный larisak77 популярный larisak77 популярный larisak77 популярный

В одном королевстве принцесса жила,
Красива была, добра, весела.
Часто принцесса мечтала одна,
Однажды случилась с нею беда.
Похитил волшебник – злой властелин,
В темницу красавицу он заточил.
Ищут принцессу везде и повсюду
Тому кто найдет ,обещают награду большую
Полцарства не жаль отцу – королю,
Тому, кто вернет ненаглядную дочку ему.
Неделя прошла как случилась беда,
Нет новостей о принцессе, нигде ни следа
Ищут принцессу все - стар и млад,
получить награду каждый будет рад.
А между тем в тридевятом царстве принцесса томится,
Плачет она днем и ночью в темнице.
Лишь об одном у нее мечта -
Вернуться домой в родные места.
А где- то в заморских краях принц живет,
Готов он на подвиги ,призыва он ждёт
И вот уже скачет на белом коне
На поиск принцессы по всей матушке- земле…
Много ль мало времени проходит,
В тридевятом царстве принцессу он находит.
- Эй ты, волшебник-зла властелин!
Сразимся с тобою один на один!
Тебя не боюсь ,выходи же на бой!
Принцессу мою заберу я с с собой.
И в схватке жестокой сразились они
Хоть силы и были их не равны,
Добро и любовь в борьбе помогли,
Оковы разрушил принц наш герой,
Злу и коварству последний дан бой!
Принцесса свободна - трубы трубят,
Свадьбу играют, пушки палят!
Пир на весь мир –мёд я там пил,
Эту историю там услыхал,
Вам, как умел ,из уст в уста передал.

Последний раз редактировалось larisak77; 06.07.13 в 10:43.
 

heleosity heleosity в оффлайне

новичок
Сообщений: 3

heleosity популярный heleosity популярный heleosity популярный heleosity популярный heleosity популярный heleosity популярный heleosity популярный heleosity популярный heleosity популярный heleosity популярный heleosity популярный

З чаго зроблены сны?

Не так далёка, як некаторым можа падацца, на ўскрайку лесу стаяў, акружаны не надта высокім драўляным плотам, невялікі ўтульны домік. І жыў у гэтым доміку Гномік са сваімі Мамай, Татам, Дзядуляй і Бабуляй.
Трэба сказаць, што Гномік быў не сапраўдны гном, а проста маленькі хлопчык, якога Мама так ласкава называла за няўтрымслівасць і дапытлівасць. І, як усе маленькія дзеці, Гномік вельмі любіў казкі. Асабліва на ноч. А Мама вельмі любіла малога, і таму па вечарах распавядала яму свае гісторыі.
Але казкі гэтыя былі не звычайныя. Яны ніколі не пачыналіся словамі «Жылі-былі» або «У Трыдзевятым царстве», там не было прынцэс, якія маглі спать па сто гадоў, і прынцаў, якія ператвараліся ў агідных жаб. Затое, там былі маленькія дзеці і многа чараўніцтва. А пачыналіся гэтыя казкі звычайна з пытанняў Гноміка, вось як цяпер:
– Мама, а адкуль бяруцца сны?
– Хіба ты не ведаеш? – Здзівілася Мама, папраўляючы Гноміку коўдру перад сном.
– Не, – засмуціўся Гномік.
– Ну, тады я табе зараз раскажу, – усміхнулася Мама, сядаючы побач. – Калісьці даўно, калі ў свеце яшчэ жылі феі, а па дарогах хадзілі добрыя чараўнікі, у кожным горадзе і вёсцы быў сад з цудоўнымі дрэвамі, на якіх кожны вечар спелі свежыя сны. Любы чалавек мог прыйсці ў такі сад і сарваць для сябе ўпадабаны сон. Спачатку так і было. Праўда, не ўсім хапала добрых сноў. Зразумела, ніхто не хацеў браць дрэнныя сны, і яны заставаліся на галінках, пакуль не псаваліся. Потым яны падалі, разбіваліся на дробныя часткі і асядалі разам з дарожным пылам на нагах мінакоў, якія, не падазраючы пра гэта, разносілі дрэнныя сны па ўсім свеце. І хутка дрэнных сноў стала так шмат, што добрым проста не было дзе расці.
Тады адзін вельмі стары і вельмі добры чараўнік прыдумаў такое чараўніцтва, якое дазваляла людзям захоўваць добрыя сны і дзяліцца імі. Але на жаль, як толькі аднаго добрага сну стала хапаць многім, аб цудоўных садках перасталі клапаціцца, і праз нейкі час яны параслі быллем і засохлі.
– Але сны ж не зніклі зусім, праўда? – Спытаў Гномік.
– Вядома, не. За справу ўзяліся феі. Па ўсім свеце яны сабралі ўсе-ўсе сны: і дрэнныя, і добрыя – расклалі па вялікім скрыням, засушылі і сталі варыць з іх сонныя напоі. Так сама феі з гэтага часу пачалі самі вырашаць, хто з людзей які сон заслужыў. Кожную ноч шмат маленькіх фей разляталіся па ўсім свеце і адкрывалі свае чароўныя флакончыкі, у якіх захоўвалі створаныя імі сны. Няшчасныя, засмучаныя, хворыя або самотныя заўсёды атрымлівалі сны светлыя і радасныя, а жорсткія, прагныя і злыя бачылi жудасныя кашмары.
Але з цягам часу фей станавілася ўсё менш, а людзей усё больш. Свет мяняўся, і старыя сны ужо не радавалі і не палохалі так, як было запланавана феямі. Людзей перастала хваляваць, што ім прысніцца. Ніхто ўжо не думаў, як трэба сябе паводзіць, каб атрымаць добры сон. Усім было ўсё роўна.
– І што зрабілі феі?
– Тады феі сабраліся разам з апошнімі добрымі чараўнікамі і чараўніцамі, каб стварыць найвялікшы з усіх сваіх сонных цудаў. Яны даравалі чалавечаму сэрцу здольнасць ствараць ўласныя сны. З тых часоў кожны чалавек, нават не падазраючы пра гэта, сам робіць свае сны.
– І я?
– І ты, Гномік.
– І ты, Мама?
– І я, і Тата, і Бабуля з Дзядуляй.
– А з чаго ж мы робім гэтыя сны? Не можам жа мы іх рабіць з нічога! – Здзівіўся Гномік.
– Не можам, – згадзілася Мама. – Напрыклад, сны Дзядулі складаюцца з клопату аб нашым доміку і садку, з любові да нас, з планаў на наступнае лета і шмат яшчэ з чаго.
– А Бабуліны сны робяцца з бліноў, агарода, кветак і з маіх свавольстваў! –Здагадаўся Гномік. – Татавы – з машыны, працы, паездак, нашых усмешак. А твае, твае з мяне!
– Бач, ты які! – Засмяялася Мама. – Ну, а з чаго складаюцца твае сны, сынок?
Гномік задумаўся і пачаў загінаць пальцы:
– З кубка какавы перад сном, з Бабуліных блінцоў з тварагом, з паходаў з дзядулем у лес, з гульняў з Татам, з цацак, свежай маліны, вавёрак, якія жывуць каля нашага дома, яблыкаў, шакаладу, машынак... і яшчэ шмат з чаго.
– Вось бачыш, якія ў цябе важныя сны? – Сказала Мама. – Не будзем прымушаць іх чакаць. Зараз я выключу святло, і ты заснеш. Дамовіліся?
– Так, – адказаў Гномік. – Добрай ночы, Мама. Гэта была добрая казка.
– Так, Гномік. Добрай ночы і салодкіх сноў.
 

Grato Grato в оффлайне

графоман
Сообщений: 3 831

Grato популярный Grato популярный Grato популярный Grato популярный Grato популярный Grato популярный Grato популярный Grato популярный Grato популярный Grato популярный Grato популярный

Все подчиняется зову природы:
Птицы стаей летят на юг,
Нас покидают юности годы
И седина появляется вдруг.

Так быстротечно-неудержимы
капли прозрачной воды,
Их сохранить в зажатых ладонях
Тщетно пытаемся мы.

Лиш пощекочут пальцы прохладой,
Капли уйдут в песок.
Так и секундам жизни нашей:
Всему, отпущен свой срок

Старики и ласточки

Жили были старики и все знали их в округе. Их доброе сердце и неугомонный нрав.
Даже ласточки летели из далекой Африки чтобы снова свить у них гнездо прямо в курятнике.
Знали ласточки - старики просыпаются рано и всегда откроют им его дверь.
Перед тем как неспешно выйти многочисленным курицам, первыми вылетали ласточки.
Сновали туда-сюда чтобы кормить своих толстозадых желторотых отпрысков.
А налетавшись и управившись со своими родительскими обязанностями, салились на провода
и принимались щебетать. Черный кот совсем был не вредным, но проходил по своим делам крадучись.
Ласточки слетали с проводов друг за другом и пикировали на голову кота, соревнуясь в ловкости и удали.
"Лусь-лусь-лусь" только успевал пригибаться бедняга.
Сливалось все воедино. Проделки, беготня, голоса внуков. Крадущийся кот.
Витиеватые виражи и щебет озорных ласточек.
Но все когдато кончается. Улетели в теплые края ласточки, разъехались внуки.
Настал год в котором все по другому. Ласточки долго ждали на проводах что выйдут старики.
Но ни видать ни их, ни живности, ни внуков, даже черного кота.
Раньше на вытоптанном дворе многочисленным курам,гусям, уткам и индейкам трудно было найти пощипать травы.
Сейчас все поросло травой. Зарос сад. Стало совсем тихо.
Прилетайте к ним почаще, пока живы были старики.
 

serg1946 serg1946 в оффлайне

новичок
Сообщений: 1

serg1946 на старте

Сказка – песня - шутка.

Волшебник жил меж нами,
Такое вытворял!
А между чудесами
Он сказки сочинял.
Представь себе, представь себе,
Ну что он вытворял.
Представь себе, представь себе,
И сказки сочинял.

И надо же принцессу
Волшебник увидал,
И сразу руку с сердцем
Он девушке отдал.
Представь себе, представь себе,
Как только увидал,
Представь себе, представь себе,
И руку ей отдал.
Имела королевство
Лишь два на два вершка,
И злата у невесты
Ни одного мешка.
Представь себе, представь себе,
Лишь два на два вершка.
Представь себе, представь себе,
Ни одного мешка.
Но сказок не читала
Красавица – жена,
И этим убивала
Волшебника она.
Представь себе, представь себе,
Красавица - жена.
Представь себе, представь себе,
Убила ведь она.




За сказку станет браться,
Позавтракав, король,
Но женушка купаться
Зовет его с собой.
Представь себе, представь себе,
Позавтракал король,
Представь себе, представь себе,
Жена ему - За мной!
Однажды не вернулся
С купания король,
Он в море окунулся
Навечно, с головой.
Представь себе, представь себе,
Последний раз король,
Представь себе, представь себе,
Навечно с головой.
Надеюсь, не забудешь,
Как утонул король,
И коль красавиц любишь
Изволь освоить кроль!
Представь себе, представь себе,
Изволь освоить кроль.
Представь себе, представь себе,
Освоить кроль изволь.
 

Grato Grato в оффлайне

графоман
Сообщений: 3 831

Grato популярный Grato популярный Grato популярный Grato популярный Grato популярный Grato популярный Grato популярный Grato популярный Grato популярный Grato популярный Grato популярный

......................СТРАНА.....................Б ЕЗ......................ПЯТИ...................... ........

Не ту страну назвали страной утренней свежести. Такой страны еще нет. Где не возможное становится явью.
Нет еще и пяти, а благоуханный запах напитка струится в городских кварталах, проникает в щели, мысли,
дурманя, будоражит обитателей. В очереди из любителей напитка радость и оживление. Сегодня его дают бесплатно
из фонда бырловсем по особому распоряжению - случаю поимки экстремистки. Такое событие случается редко.
Чтобы пожилая женщина вместо обязательного просмотра информационного блока "наши новости" и "наше счастье",
курила на балконе и по счастливой случайности не заметила лежащих в траве двоих бырловсемовца в зеленой униформе.
-"Проклятая старуха даже не заметила и плюнула на нас" - утверждает очевидец с эмблемой бырловсема.
- А говорят у нее при обыске нашли фотоаппарат с WiFi для сбора и отправки статистических развед данных.
- Молодцы. Еще неизвестно какие преступления она могла совершить, а это еще одна статья - за подготовку
неизвестного преступления.
-"Компетентные органы разберутся. Такие и секрет напитка передадут и не довольны всем. Им бы только возмущаться.
Того гляди они хлопать или мычать начнут" - ворчал мужчина с фиолетовым носом в рваной зеленой майке, нервно
похлопывая себя по животу и переминаясь с ноги на ногу, не отводя взгляда от бочки с вожделенным напитком.
- "Сегодня бырло улучшенное" - размешивая в бочке длинным черпаком пойло, сказал бырлодел.
- "Да ты скорее наливай, а то уже построение скоро" - ответила дама с мешками под глазами и красным ведром
корпорации "наши" под мышкой.- "Мне и прежний напиток нравился. Но всегда за улучшения".
.........Скоро будет пять. Выйдут все счастливые со своих квартир. Построятся на площади возле нового флагштока
для поднятия улучшенного флага и зазвучит улучшенный гимн о несменном руководителе сказочной страны в которой
все как один счастливо запоют: "... Великий нам путь озарил.."
- "Бум Бум Бум" задаст своей палкой неуклонно-стабильный, жизнеутверждающий ритм лысый ударник глядя пустыми
широко посаженными глазами в голубое небо.
- "На труд и на подвиги нас вдохновил" - наклонил тяжелую голову и охрипшим отмороженным голосом затянет сухими
губами во главе отряда наших не похмеленный местный идеолог.
- "Лишь ..." - Сплоченно споет строй министерства счастья
- "Всегда слишком чесный.." - счастливо повторит строй министерства сплочения.
- "Лишь ..." - стройно споет строй министерства построений.
- "Чесный он чесно." - по министерски стройно повторят сплоченные.
- "Один на века" - песня отразится от неотразимого дворца, поразив своим величием наши сердца.
Потом награждение угадавших в "наше лото", "суперлото" и последних выборах.
Но это все лишь предстоит пережить жителям сказочной страны. А пока еще можно спать и видеть сны страны без пяти.
 

Birma_47 Birma_47 в оффлайне

новичок
Сообщений: 0

Birma_47 популярный Birma_47 популярный Birma_47 популярный Birma_47 популярный Birma_47 популярный Birma_47 популярный Birma_47 популярный Birma_47 популярный Birma_47 популярный Birma_47 популярный Birma_47 популярный

НЕБЕСНАЯ СТРАНА

***

Высоко-высоко над облаками, среди планет и звезд, есть сказочная Небесная Страна. И живут там чудесные жители. Они все разные: большие и маленькие, хорошие и не очень, юные и взрослые, глупые и умные, жестокие и добрые.

Правит этой страной Небесный Батюшка — мудрый седой старик. Много лет управляет он свой чудесной страной, и все подданные слушаются его беспрекословно, не смея перечить или идти против его воли. Возможно, потому что очень любят его, а может, потому что Батюшка всегда справедлив и знает, что и кому нужно более всего.

Жители Небесной Страны поселены в многочисленные города, разделенные цепочками из звездной пыли, и почти не встречаются. Названия этих городов тоже разные: среди них есть Жадность, Корысть, Злоба, Жестокость, Измена, Безверие.
А есть и другие: Доброта, Честность, Любовь, Вера, Преданность, Трудолюбие.
Но самый главный город Небесной Страны — Ангелы, и живут там только избранные Батюшкой жители - душеньки, которым дозволено намного больше, чем всем остальным.

В самом же маленьком из городов, под названием Ясельки, Батюшка поселил еще совсем юных душенек, ожидавших своей очереди идти в Школу Жизни. Эти существа жили себе - не тужили, бегали по облакам, играли в прятки, разгадывали загадки Вселенной, веселясь под лучами Солнышка.
А иногда им даже показывали кино: Батюшка собирал всех своих маленьких подданных и усаживал возле огромной подзорной трубы, из объектива которой на самой большой стене самого большого дома Яселек появлялись кадры сериала «Жизнь на Земле». И всякий раз Он показывал им разные фильмы: драмы, комедии, трагедии.

Среди многочисленных маленьких душенек — жителей этого городка — были три милых существа, звали которых Пушинка, Лепесток и Звездочка. Они были пока еще очень добрыми и наивными, но уже — с разнами характерами.

Однажды Батюшка пришел в их городок, собрал всех жителей в беседке, построенной из погаснувших звездочек, но не стал показывать фильм, а начал серьезный разговор:

— Дорогие мои душеньки. Сегодня я собрал вас не для того, чтобы показывать фильм, а чтобы рассказать, что ждет вас впереди. Вы уже подросли, многое поняли и знаете: каждого из вас впереди ждет Школа Жизни, закончив которую вы обязательно вернетесь ко мне, чтобы снова поселиться в одном из городов нашего Небесного Царства. В каком именно — зависит от того, насколько хорошо вы сможете усвоить науку и какие отметки будут написаны в ваших Аттестатах Жизни. Если будете учиться плохо, вам придется возвращаться на Землю не один раз, а если хорошо — и одного раза будет достаточно. Но прежде чем отправить вас на Землю, я должен дать вам Инструкцию, как и всем живущим на той планете. Я дам вам Учебник. Он большой и сложный, но вы должны его знать и усвоить главное:

НЕ БУДЕТЕ СЛЕДОВАТЬ МОИМ ИНСТРУКЦИЯМ -- БУДЕТЕ МНОГО СТРАДАТЬ.

— А что означает «страдать», — не выдержала Пушинка.

— Не перебивай – это во-первых. А во-вторых, страдать — означает болеть. Вот, например, когда люди покупают электроприбор, при нем всегда есть инструкция, где написано, как им пользоваться. И если ее нарушить незначительно, прибор иногда ломается, его чинят, но он продолжает работать. Пусть и не так хорошо, как до этого.
Но если нарушить сильно — прибор сломается окончательно.

Вот так будет и с вами: если будете нарушать мою Инструкцию в мелочах, данное вам тело станет болеть понемногу и часто. А если серьезно — вернетесь ко мне, так и не усвоив должного урока. А потому, пожив немного в одном из городов Небесного Царства, отправитесь на Землю еще раз.

— Батюшка, а как же нам знать, хорошо мы учимся или плохо, правильно поступаем или нет? — подала свой голос Лепесток.
— Я всегда буду рядом с вами.
— Так Ты отправишься с нами?! — обрадовалась Звездочка.
— Нет, я останусь в Небесном Царстве.
— Как же нам услышать Тебя оттуда, ведь это так далеко? — захныкала Пушинка.
— У каждого жителя Земли есть внутренний голос, или, говоря по-другому, Совесть, слово в слово повторяющая меня. Так я говорю с Земными Жителями.

— А как же Ты сможешь услышать нас, ведь мы не такие сильные и могущественные, как Ты? — послышалось из беседки.
— И за это не нужно волноваться. Каждую секунду вашего пребывания на Земле я буду видеть вас. А если очень понадоблюсь, просто обратитесь ко мне. Но только очень искренне, иначе я не смогу правильно вас понять. А еще рядом с каждым из вас всегда будет находиться один из жителей города Ангелы. Он всегда будет помогать вам в трудную минуту.

— А дорога на Землю длинная? Нам не будет страшно? И кто станет нашими родителями? — поинтересовалась Пушинка.
— На Земле пройдет девять месяцев, пока вы будете туда лететь. Каждая из вас сможет сама выбрать себе родителей, в зависимости от того, какой главный урок должна будет выучить.
— Так уроки у нас разные? — захныкала Лепесток.

— Конечно. Кто-то должен научиться усмирять свой страх, а кто-то — гордыню. Кому-то потребуется научиться принимать людей такими, какие они есть, а кому-то — пережить унижения и бедность или… богатство. Но каждая из вас пройдет свой путь, неповторимый и сложный. Главное — нести свой крест смиренно и с благодарностью.
НОШИ НЕ ПО СИЛАМ Я НЕ ДАЮ НИКОМУ!
Если что-то будет происходить в вашей Земной Жизни, значит, так надо. Случайностей не бывает — запомните это! А в родители получите тех, кто сможет создать необходимые условия для вашей Школы Жизни.

— Мы будем очень стараться, Батюшка, ведь мы теперь знаем, зачем появимся на Земле. Ведь, правда, сестрички? — защебетала Звездочка.

— Если б так, — вздохнул Батюшка. — Но я еще не сказал вам главное — прилетев на Землю, все, что выучили здесь и что услышали сегодня, вы как будто забудете...

— Как же так? — испугалась Лепесток.

— Где-то в глубине души, на подсознании, вы будете помнить все. Но только на подсознании. Вы станете постигать жизнь заново. И только внутренний голос, то есть Я, всегда буду с вами, помогая таким образом вспоминать то, что вы выучили в Небесном Царстве или… во время прошлой Школы на Земле. Ничего не бойтесь! Завтра мы с каждой из вас выберем родителей. Очень скоро вы отправитесь в путь. Прощайте. Меня еще ждут жители взрослых городов. На днях некоторые из них тоже отправятся на Землю… исправлять свои прошлые ошибки.

Маленькие душеньки, растерянные и испуганные предстоящими испытаниями, выбежали из беседки. Каждая из них отправилась на свое облачко, теплое и пушистое, чтобы все хорошо обдумать и подготовиться к важному путешествию. На следующий день Батюшка, как и обещал, выбрал родителей для каждой душеньки. Все они были разными, а некоторым досталась... только одна мама.

Лепестку, например, была предназначена совершенно простая, сельская семья, бедная и любящая приложиться к спиртному. Наверняка, ее Земная Жизнь будет трудной и безденежной. И чтобы достичь чего-то, ей потребуется много сил и умения пробиваться в жизни самостоятельно…

Пушинке посчастливилось чуть-чуть больше: ее семьей стали добрые и интеллигентные люди, но тоже совсем небогатые. Главная же ее задача состояла в том, чтобы, преодолевая трудности, достичь высокого положения в земном обществе, сохранив при этом самые хорошие душевные качества: доброту, искренность, честность и справедливость.

Звездочке не повезло совсем: она попала к олигархам. Искушение богатством для юной и неопытной души — серьезное испытание. Ей придется постараться более всех, ибо для развития и совершенствования душеньке определенно не будет хватать земных трудностей. Сохранить добрые качества и не предаться искушениям — главная задача для нее.

***

Прошел положенный срок. И все душеньки прилетели на Землю. Каждая в назначенный час превратилась в новорожденного младенца: Лепесток стала громко кричащим мальчуганом, Пушинка — милой девчушкой, а Звездочка — хлипким, недоношенным мальчиком…

Время на Земле идет медленно, но проходит очень быстро!

Домой, в Небесную страну, душеньки возвращались в разное время. Но всех непременно встречал сам Батюшка. Он внимательно читал их Аттестаты и расселял по взрослым городам! В одно мгновение душеньки вспоминали все, о чем когда-то говорил им правитель Небесной Страны, все, что когда-то знали наизусть, а превратившись в земных людей, ... забыли!

Кого-то Батюшка поселил в город Корысть, кого-то в Глупость ... Это были те, кто никак не хотел учиться жизни.

Но были и такие, кто очень хорошо усвоил свои уроки на Земле и теперь навсегда стал обитателем города Ангелы, превратившись в помощников Небесного Отца.

В остальном же все повторилось: снова терпеливый Батюшка приезжал в города, снова показывал сериал «Жизнь на Земле» и снова объяснял уроки, снова рассказывал об Инструкции. Снова и снова…

Жизнь потекла своим чередом.

А в городе Ясельки резвились маленькие и неопытные душеньки, катались на облаках, играли в прятки…

Последний раз редактировалось Birma_47; 06.07.13 в 21:22.
 

Anton_Tuzenko Anton_Tuzenko в оффлайне

новичок
Сообщений: 0

Anton_Tuzenko на старте

СИРЕНА

Глом был не просто вором. Он был в большей степени ночным мечтателем, проходящим сквозь темные зеркала городских домов, чьи каменные стены отражали своим потом факельные шествия стражников. Он сидел на крыше, оглядывая дальние башни, чьи профили в сумерках наводили на него раздумья, на закрученные облака – сизо-синие, с красноватыми отеками от заходящего солнца. Внизу, на мостовых, становилось все безлюдней, а прижатые друг к другу дома гасли, как отгоревшие свечи, закрываясь чешуей ставен.

Он был поистине свободен – он, и только он, мог выбирать направление своего пути – по земле, по крышам, по стенам, по квартирам, в которых жили призраки. Его путь зависел единственно от порывов его души.

Глом не был жесток. Но он не был и впечатлителен. Вся его недолгая жизнь прошла среди жестокости, однако жестокость не покрыла ржавчиной его сердце, и не покрошила его в осколки, которые иные трусы, ползая на четвереньках, собирают до конца жизни, став жертвой одного единственного страха. Он убивал, но только тогда, когда чужой жизни противостояла только самая высокая ставка – жизнь самого Глома.

И теперь он, взглядывая то в небо, то на лес флюгеров под ногами, думал о том, что, несмотря на все, он по-своему счастливый человек, ибо он свободен – свободен во всех смыслах этого слова. Он почему-то вдруг вспомнил слова своего наставника – монаха, который еще в те времена, когда он был совсем юным и славным малым – сыном кузнеца, говорил ему: «Сын мой, бойся глаз женщины: они – врата ада». После этого Глом долго вчитывался в книгу своего великого земляка, который ради женщины покинул свою жизнь на середине и погрузился в мрак преисподней. Смог он бы так пожертвовать собой ради женщины или нет? И был ли он так же бесстрашен, как Орфей? Ведь ночь была для него покрывалом и постелью. А смерть, не частым, но вынужденным спутником.

«Пора…» - вдруг прошептала луна. Глом, поднялся и заскользил вдоль крыш, выбирая направление не взглядом, а сердцем. Он двигался легко, проскальзывая между черных стен, забираясь на соседние крыши или мягко приземляясь на крыши более низких домов. Его зоркий взгляд искал уязвимые места домов, на которые он наложит шрамы тонкой сталью своего кинжала, или, заскрипев отмычками, прошелестит внутрь этих огромных каменных животных. Дома казались ему живыми существами, сам город был для него живым, и Глом гордился тем, что чувствует ритм его дыхания. Это умение позволяло ему появляться там, где надо, когда надо, и обходить острые углы, удерживаться на скользкой черепице, проскальзывать незаметным мимо стражников и оставаться легким и бесшумным на звонких, округлых, как девичья грудь, булыжниках мостовых.

Он издалека заметил прикрытый ставень. Глом свесился с края крыши, зацепившись за резной выступ, и медленно оттянул створку. В комнате было темно и богато. Ковер очень кстати украшал пол, маня своей мягкостью Глома. Он мягко приземлился на обе ноги и прошел по комнате. Скрип пола даже не думал беспокоить его. Стулья и стол довольно красиво смотрелись в темноте. Иной и не заметил бы их, но Глом видел в темноте прекрасно. Он подошел к конторке, стоявшей в углу и посчитал ящики. Луна предательски светила в эту часть комнаты, но его совершенно не смущали льющиеся слезы далекого ночного светила. Да еще и свечу не надо зажигать. Он вынул тонкий кинжал и аккуратно стал отжимать замки ящичков, пахнувших деревом и немного уличной пылью.

Уже через несколько минут он полностью погрузился в их содержимое. Немного украшений, немного золотых монет, небрежно разбросанных по углам ящичков. Не так богато, как хотелось бы, но… Больше всего было писем и рисунков, маленькая книга на чужом языке. Он взял пачку писем и вчитался. Сердце его защемило – неужели он, такой благородный вор может обокрасть комнату девушки. «Милая Эльза, с тех пор, как ты покинула Мюнхен, сердце мое стонет и проживу ли я теперь столько, чтобы вновь увидеть тебя…» Глом улыбнулся. Письмо пересеклось с его мыслями о наставнике и воспоминанием о мессире Алигьери. Он полистал письма и положил их обратно в стол. «Ах, милая Эльза… - подумал он, раскладывая драгоценности и монеты по местам, - не в эту ночь… Сердце мое и так полно неведомой тоски, издавна преследующей меня. Не будем усугублять... Не теперь…» Он задумчиво смотрел на портрет какого-то дворянина, стоявший в углу письменного стола. Глом поймал себя на мысли, что то, над чем он еще день назад посмеялся бы, влилось в него какой-то странной грустью.

Его размышления прервал скрип двери и пламя свечи. Он даже не успел пошевелиться. Кто-то стоял за его спиной. Он крепче сжал рукоятку кинжала и медленно обернулся. Пламя свечи слепило его чуткие глаза, но призрак оказался силуэтом девушки в сером ночном платье. Странно, до сих пор так неожиданно поймать Глома не удавалось даже самым опытным сыщикам городского инспектора, перекрывавшим узкие улицы и являвшимся совершенно неожиданно.

Глом немного растерялся. Он смотрел на свечу и чувствовал на себе тяжелый взгляд. Пугаться он не стал – не в его характере было панически искать, куда спрятаться, если можно принять бой. А с девушкой даже о драке не могло быть и речи. Глом не мог причинить вреда девушке, тем более той, чьи письма он только что листал. А это, вне сомнений, была именно она. Он просто стоял и смотрел на нее, и даже первым решился прервать молчание.

- Сеньорита, - тихо, но твердо произнес он, - я ничего не взял в вашей комнате, из глубоко почтения, и теперь я уйду. Не думаю, что вам стоит… - он запнулся – девушка стояла не шелохнувшись. Только пламя свечи лизало кожу темноты, вдруг ставшей тяжелой. Глом не ощущал ни страха, ни волнения в силуэте за свечой. Ему показалось, что он говорит в пустоту.

- Сеньорита, - уже не так уверенно начал он, - я не причиню вам вреда. Я полон глубокого сочувствия к вашим страданиям – я осмелился взглянуть в ваши письма, я прошу у вас прощения за свое вторжение…

Только тишина была ему ответом и молчаливый силуэт, который не двигался, и на секунду Глому показалось – не дышал.

- Сеньорита… - начал было он еще раз, но замолчал, в растерянности рассматривая свечу и платье, тонущее за ней в мраке комнаты.

Вдруг девушка заговорила. Глому показалось, что она запела, хотя он понимал, что, скорее всего, это была игра мелодичного грудного голоса.

- Нет дальше стран, чем те, что скрыты мраком,
Там, в них, за давностью времен
Забыты тайны и закрыты двери
Для чуждых лиц и стершихся имен.
И каждый час похож собой на вечность.
Томится ночь, но нет ни звезд, ни лун.
И бесконечностью мгновений очарован
Над прахом юным плачет древний гунн.

Глом растерянно смотрел силуэт. Он ожидал всего, кроме стихов, которые лились и лились. Он лихорадочно сжал рукоять кинжала, но не двинулся, предположив, что девушка сумасшедшая, а потому не стоит ее пугать, если она так и не поняла, кто он – вторгшийся ночью в ее покой.

Девушка тоже не шевелилась, только продолжала читать стихи:

- И я молчу, обречена молчанью.
Но мир угрюмый миру вдалеке
Пошлет привет, который ожидают
Оскалы страхов в гибельной руке.
Стать тенью. Стать прозрачным ветром.
Вот дань проникнутым органными словами
От тех, кто чтит разорванные струны,
И голыми, язвленными руками
Как прежде гасит в дальних странах луны.
И не виновен тот, кто, тяготясь виною,
Чужим страданьям отворяет свет.
Взгляни в глаза – в них замерло былое,
И настоящего уже не будет, нет.

Глом поймал себя на мысли, что то ли голос девушки, то ли стихи стали его очаровывать. Он ощутил, что слышит ее стихи не ушами – они будто лились внутри него, зажигая вены, как паклю. Он незаметно для себя сделал несколько шагов, вплотную приблизившись к свече. А девушка, казалось, даже не заметила этого. И свеча, слепя его глаза, странно игнорировала углы комнаты и лицо девушки, в красоте которого он ни секунды не сомневался.

- Взгляни в глаза – ты в них увидишь то,
Что сохранилось в мире злом и черном
Единственною истиной. Завороженный,
До бесконечности смотри в глаза покорно.
И свет холодный тронет ли тебя?
Ведь мир жесток: и ты, и я – жестоки,
Ты чуешь холод – то ли не слеза
Широт иных, где равны королям шуты?
Где все молчат и говорят глаза.

«Экий триптих выдала», - подумал Глом и подошел почти вплотную. Он протянул руку, чтобы принять сечу у сумасшедшей и отдернул ее от капнувшей капли воска. Сначала он ощутил жжение, а потом до него дошло, что воск – невероятно холоден, будто лед, зажатый в кулаке. Он выхватил свечу и резким движением поднес ее к лицу девушки – настолько прекрасному, что сердце его ощутило всю бессмысленность прошлых мыслей, всю тяжесть его неполных двадцати восьми лет. О проклятье, неужели старик оставил его в тюрьме страха, дав только иллюзию полной свободы в материальном пространстве. Глом склонился, чтобы заглянуть в глаза девушки, и по его спине потекли капли холодного пота. Он заворожено стоял, силился, но не мог оторвать взгляда от черных пустых глазниц, которые затягивали его холодом, неимоверным холодом вечности, которая сжимала его сердце. Он видел все и ничего не видел в абсолютном мраке. Страх ушел, лицо девушки светилось, но этот свет только сильнее оттенял бесконечно черные и бесконечно пустые мертвые глазницы самого прекрасного из тех, что Глом когда-либо встречал, лица.

Только на следующее утро на городском пустыре толпа зевак так же смотрела на мертвое тело, рядом с которым уже высыхала лужа алой крови. Его скрюченные пальцы впились в красную закрученную грязь, но на лице блестела синевой очарованная улыбка. Монах в белой рясе крестился и пел псалмы. Остальные молча смотрели и каждый из низ пытался понять, почему улыбался и о чем думал этот юноша в то мгновенье, когда тонкое, как бритва, лезвие разрезало его горло.
 

bestova333 bestova333 в оффлайне

новичок
Сообщений: 7

bestova333 на старте

Бабуліна казка
Стасік вельмі любіць казкі,
казак многа Стасік знае.
Ды найбольш ён любіць тыя,
Што яму бабуля баіць.
Ля бабулі сядзе блізка,
Неўпрыкмет раскрые роцік.
А бабуля баіць,баіць
Ціха на спакойнай ноце.
- Як панёс адзін дзядуля
Злое гора прадаваці.
Аніхто ж ды не жадае
Тое ж горачка купляці.
І рашыў тады дзядуля
Свае гора, злое гора
Ды завезці ўтапіці
Ажно ў тое Чорна мора.
Кінуў гора ён у мора:
- Падай,горачка, на дно.
Глянуў- вынырнула гора,
Дзед збялеў-як палатно.
На вакзал пабег штосілы,
Сеў ціхутка ў вагон.
Азірнуўся: Божа мілы,
Побач горачка яго.
Занясу-рашыў дзед-гора
Ажно ў топкае балота.
Хай яно там застанецца,
Дый рагоча з чортам.
Бег дзядулечка дахаты-
Што меў сілы па дарозе.
Думауў- збавіцца ад гора,
Глянуў гора на парозе.
Гора ен занес у бор,
Кинуў гора пад асіну.
Ды ўслед прыбегла гора
У тую самую хвіліну.
Выгнаў гора ў чыста поле,
Там,дзе вецер-разгуляй.
Бегай,горачка, па волі,
А мяне больш не чапай.
Бег дахаты-бы на крылах,
Думаў: збавіўся навек.
Гора ж хатачку адкрыла:
Добры дзень, мой чалавек!
Завез ён гора ў горад,
Кінуў гора абыдзе.
Мо,заблудзіцца дзе гора,
і дадому не прыйдзе.
Сам пабег хутчэй за горад
праз дарогі, праз асфальт.
Глянуў гора ўжо дома,
Курыць з чортам самасад.
Кінуў гора за ракою,
Перайшоў раку праз кладку.
Бачыць - горачка з бядою
Скача ў хаце ўпрысядку.
І сказаў дзядуля гору-
Гэты здзек я не дарую.
І занес тады ён гора
На дарогу крыжавую.
Ты сядзі тут дни і ночы.
і глядзі на ўсе дарогі.
Дзед схапіўшы свой кіёчак
Бег да роднага парога.
Адчыніў у хату дзверы.
Думаў будзе жыць бясхмарна.
Глянуў -і вачам не верыць:
Гора ў печы штосьці варыць.
Дзед падумаў,-во,прыява,
Як мне жыць на белым свеце,
Занясу гора ў канаву,
Ды засыплю яго смеццем,
Хай яму там кепска будзе,
Надакучыла мне гора.
Зажыву, як усе людзі
Маю ж харч я ў каморы.
Скінуў гора ў канаву,
Ссыпаў смецця цэлы воз.?
Мо,іначай пойдуць справы.
Рад,што горачка занес.
І калІ прыбегла гора?
Дзед убачыў-дрэнна стала.
Сядзіць гора ў каморы
Ды чарцей частуе салам.
Зноў рашыў занесці ў поле,
Закапаць гора лапатай.
Не паспеў вярнуцца,
Свішча гора каля хаты.
Палажыў гора ў торбу,
Моцна-моцна завязаў,
Ды занес у бор дрымучы
Пад трухлявы пень паклаў.
Пяць разоў перахрысціўся,
Ды дамоў пабег бягом.
Бачыць- хтосць бяжыць настрэчу,
Глянуў-горачка яго.
І рашыў тады дзядуля
Сваё горачка спаліць.
Толькі ён паднёс лучыну,
Гора скокнула на спіну,
Ды з дзядулі стала кпіць.
Закрывае Стасік вочы,
Едзе ў краіну сноў.
Ну,бабуля,добрай ночы,
Збай мне казку заўтра зноў
 

silverwinged_wolf silverwinged_wolf в оффлайне

новичок
Сообщений: 8

silverwinged_wolf популярный silverwinged_wolf популярный silverwinged_wolf популярный silverwinged_wolf популярный silverwinged_wolf популярный silverwinged_wolf популярный silverwinged_wolf популярный silverwinged_wolf популярный silverwinged_wolf популярный silverwinged_wolf популярный silverwinged_wolf популярный

Уию

Уию, дух ветра, не просыпался в то утро, потому что вечером не ложился спать. Он легко соскользнул с иссиня-черного крыла дикого ворона, взъерошив его перья, и нырнул в прохладный утренний воздух. Какое-то время он парил над острыми верхушкам деревьев, а потом круто повернул и полетел к океану, где, спускаясь тремя ступенями к воде, лежал печальный город.
Уию на лету умылся солоноватыми брызгами волн и свернул к причалу. Медленно пролетел по узенькой улочке, раздул веером юбки молодой кокетки, приценивавшейся к спелым персикам. Свернул на улицу пошире, взъерошил шерсть большой рыжей собаки, трусившей куда-то по своим делам, заставил чихнуть веселого старичка, хлопотавшего в крохотном садике, сорвал шляпу с чванливого прыщавого юнца, пытавшегося привлечь к себе внимание прелестной девушки. Уию любил шутить. Он находил людей весьма забавными. И глуховатыми, к тому же. Ведь всем им Уию шептал на ухо свое имя, но никто из них не ответил Уию.
В очередной раз убедившись в людской глухоте, Уию вылетел за город, к быстрой речке, впадавшей в океан. Как ему хотелось, чтобы хоть раз кто-нибудь сказал: “А, привет, Уию, это ты!” Замечтавшись, он вдруг почувствовал, как что-то неумолимо тянет его вниз. Бедняга Уию запутался в крыльях мельницы. Он совершенно потерял равновесие и свалился в какую-то трубу, причем попал в небольшую кадку с мягким белым порошком. Сбитый с толку Уию решил немного передохнуть и закопался поглубже. Но свет померк для Уию. Кадку закрыли крышкой. Уию испугался и попытался поднять крышку. Куда там, крышка сидела, как прибитая.
Кадку подняли и куда-то понесли. Уию сидел тихо-тихо. Крышку подняли, но не успел Уию опомниться, как на него полилась вода, а потом и еще что-то жидкое. Уию принялся барахтаться, но только глубже завяз в массе, окружавшей его. Дальше—хуже. Чьи-то руки попытались поймать Уию, но делали это так бестолково, переминая все содержимое кадки, что духу всякий раз удавалось ускользать. Наконец, массу вместе с Уию вытащили из кадки, и куда-то положили. Уию почувствовал обжигающее дыхание, со всех сторон стремившееся к нему. Уию стало действительно страшно. Он скорчился изо всех сил, забился поглубже и приготовился к смерти. Вскоре вязкая масса вокруг него стала твердой и ноздреватой—Уию по-прежнему оставался в плену.
Каравай вынули из печи и понесли в горницу. Там у окошка скучала прекрасная принцесса. Скучала с самого утра. Наконец, во двор въехал благородный рыцарь. Он был усталым и голодным и попросил у принцессы кусок хлеба. Принцесса, мило улыбаясь, отрезала горбушку вместе с Уию и подала благородному рыцарю. Уию опомниться не успел, как ухнул куда-то вниз—очарованный лазоревыми очами принцессы, рыцарь глотал не жуя. Уию оказался в горячем и мокром мешке, где было много всякой гадости, которую рыцарь набил туда накануне в придорожном трактире. Уию отчаянно бился в стенки, пока перед ним не забрезжил просвет и тогда... благородный рыцарь с неприятным звуком испортил воздух. Прекрасная принцесса наморщила носик и захлопнула ставни, а Уию оказался на свободе.
Первым делом Уию как следует искупался. Порой свобода достается нам поистине дурно пахнущим путем.

Последний раз редактировалось silverwinged_wolf; 10.07.13 в 11:33.
 

tonya89 tonya89 в оффлайне

новичок
Сообщений: 3

tonya89 на старте

о зайце и лисе

Как-то раз в одном лесу
Заяц повстречал лису.
Наступил он ей на хвост,
Когда обдумывал свой рост.
А лиса, губа не дура,
Поднялась, слегка вздохнула -
Как взяла за уши зайца
И отшлёпала мерзавца!
Ну, а заяц испугался
И ко льву тотчас помчался.
Рассказал он, что случилось
И что дальше получилось.
Ну, а лев ему в ответ:
«Приходите на обед».
Заяц бросился бежать,
Чтоб лисе всё рассказать.
И пришли они к обеду,
Чтоб со львом вести беседу.
Приложил лев чуть старанья
И собрал зверей заранее.
И на этом вот собрании
Они нашли всем наказание.
Лиса в норе живёт теперь,
Как очень страшный, хитрый зверь.
А заяц всех теперь боится
И своей трусости стыдится.
Отсюда я даю совет:
Прощайте всё, не ждите бед!
 

vcpp2003 vcpp2003 в оффлайне

новичок
Сообщений: 5

vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный

Что ищет пилигрим?

Мой приятель считал себя настоящим пилигримом, всегда находясь в поиске. Прежде всего - пилигримки. Пилигримка – его дорога, его судьба, его женщина. Странник обошел уже полсвета, заглянул в сотни храмов, поговорил с тысячами икон. Но он не привык делиться и стареет, живя лишь для собственных удовольствий.
Я – такой же искатель, только не намеренный оставаться одиноким. Собственными силами, а не с помощью обозревателей интернета, пытаюсь обрести Себя и Ответы.
Мой зонт порван, ботинки прохудились, очки разбиты. Но я, как и мой предок, не могу остановиться. Говорят, что его звали Агасфер, но есть и другие версии. Вечное упрямство и желание новизны неумолимо влекут вперед. Сбережений в кошельке осталось на три дня довольствия. Что ж, придется вновь петь “Strangers in the Night” и читать “Пилигримов” Бродского, выдавая за собственные сочинения.
Мне недавно поверило трое безумцев, теперь они тащатся рядом. Мой бродячий цирк или театр заставляет меня забыть про уныние и неудачи, вдохновляет на новые подъемы. Нас несёт ледяной ветер, поливают черные тучи и поджаривает желтое светило. Но моторчики в груди ритмично стучат, да и дыхание наше удивительно выровнялось. Ходить полезно, нет смысла пялиться в телевизор или айпад. Надо познавать вселенную собственной кожей, щупать достопримечательности руками, пить атмосферу походов, срывать ягоды впечатлений.
Во время одного из привалов семеро спутников, раздобыв хлеб и молоко, сидели на поляне и фантазировали. Где бы найти Летучий голландец, ковер-самолет или сапоги-скороходы, чтоб легче переносить эти блуждания? Как бы добраться до Луны, дабы стать ближе к Всевышнему и построить там церковь имени Него? Сколько мы еще будем, как Сизиф, поднимать свою ношу и падать, снова пытаясь одолеть притяжение? Но пища не бесконечна, как и отдых. Только наше странствие кажется вечным. Никто никогда не умирает, никто ни зачем не отстает от группы. В движении – жизнь, поэтому остановки могут быть только кратковременными. Ни у кого нет лишнего веса, неправильного давления и прочих “завоеваний” цивилизации.
Уже стерлась ветхая легенда о том, что меня (или прапрапрапрадеда) наказало небо за то, что оттолкнул от своего дома того, кто нес свой крест и устал. Мои клоуны, жонглеры и артисты не верят в выданное предназначение. Они радуются зеленому лесу, синему морю и умеют очаровывать зрителей. Моя задача – обеспечить регулярную заправку съестным двух дюжин желудков. Для этого я в разных селениях периодически арендую покрытую булыжником площадь, расклеиваю афиши, покупаю реквизит взамен изношенного и продаю билеты. С разной степенью финансового успеха, но с одинаково высоким уровнем креативности, труппа выступает в разных городах и селах. Но не концерты или спектакли, не аплодисменты или монеты являются целью непрекращающихся гастролей. Это - лишь яркая форма, содержанием является путь.
Почти треть выступлений приходится давать бесплатно, поскольку мир населен не только активными и обеспеченными гражданами. Темы наших представлений неразрывно связаны с религией, разрешением вопросов добра и зла, историями о подвигах и дружбе. Нам дарят цветы и улыбки, слезы и восторженные крики, объятия и поцелуи. Каждый следующий выход на публику отличается от предыдущего тем, что за час до шоу мы разговариваем с аборигенами, выясняя их проблемы и пожелания. Поэтому и выдаем на-гора то, что людям понятно, близко и необходимо.
Сорок человек рождены в противоположных краях, говорят на разных языках, поклоняются самым необычным святым. Каждый из нас уникален, как Будда и Мухаммед, Далай Лама и Иисус. Кто-то носит на шее крестик, кто-то молится на Звезду Давида, у кого-то самым дорогим является медальон или талисман. Мы исповедуемся и внимаем любым священникам. Мы порой не понимаем всё, о чем они вещают, но твердо верим и надеемся на лучшее. И это тоже нас хранит и объединяет.
Мы много лет вместе и не представляем, как можно ссориться или завидовать. Несмотря на мое продюсерство и художественное руководство, всё заработанное делится поровну, за исключением хранимого в кожаном мешочке на крайний случай. Забыв страхи и тормоза, мы стали примером для многих жителей. Теперь за нами идут уже сотни, но прирост происходит в геометрической прогрессии. В том числе и естественным путем, ведь наши ряды пополняют дети и внуки. Мы были неудачниками, теперь стали тренерами успеха. К нам вернулись выпавшие некогда волосы, выросли вырванные зубы, зрение сделалось идеальным.
У нас нет яхт и домов, фамилий и имен. Меня зовут ни Моисеем, ни Сусаниным. Мы не ведаем оружия и гаджетов. Созвездия - компас. Ладони – смартфоны. Глаза друзей – окна в иное. Мы не способны заблудиться, стать добычей бандитов или жаждущих мзды чиновников. С каждым встречным мы прощаемся, поообщавшись, духовно взаимообогащенными. Единственной взяткой может быть пригласительный билет на предстоящие зрелища на две персоны.
Кто-то предпочитает комфорт в самолете или лимузине, некоторые вообще не понимают страсти к перемене обстановки, не сходя с диванов. Но по миру миллионы путешественников блуждают по святым местам, пытаясь найти вечные истины. Мы давно не шагаем одной колонной, направления наши стали параллельны и перпендикулярны, в каждой маленькой толпе выдвинулся свой лидер. Цивилизации сменяются с опережающей нас скоростью, и, попадая в какую-нибудь страну лет эдак через десять, мы её не в состоянии идентифицировать.
Трижды в день во время питательных перерывов моя супруга приставляет лесенку к белому облаку, на котором она ведет сайт http://piligrymka.by/. На облачном экране жена печатает новости, принимает заказы, консультирует будущих туристов. Порой к нам обращаются странные типы. Говорят о том, что хотели бы посетить злачные места, где можно отдаться плотским утехам и грехам. Но на Земле таких мест не осталось, - говорит с улыбкой прапрапрабабушка, - Плохим может быть только ваше поведение. И золотоволосая прапраправнучка подтверждающе кивает головой.
 

vcpp2003 vcpp2003 в оффлайне

новичок
Сообщений: 5

vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный

Алеся з Палесся

Чароўны чырвоны чэрвень! Быццам пух дзьмухаўца, Алеся ў памяранцавым сарафане басанож ляцела па шырокай сцяжынцы ад сяла да "Дзеда"-валуна. За велізарным каменем рассцілалася кветкавая паляна - падножжа горкі. Справа ляжала возера Чыстае, а злева стаяў празрысты лес.
Перад валуном імклівыя ножкі прытармазілі і зрабілі разварот. І раптам разгарачаная дзяўчынка ледзь не збіла падобную на гнома бабку ў трухлявай сукенцы і модным шапакляку.
- Прывітанне, вяснушка!
- Дабрыдзень.
- Давай знаёміцца. Я - бабулька Бадзула. Па абочынах дарог блукаю, з сабой бадзяцца запрашаю.
- А мяне клічуць Алеся. Жадаю паляжаць на палянцы, паглядзець на аблокі, памарыць.
- І не страшышся злых духаў?
- Не. Але купацца не буду, у гушчар не пайду.
- Правільна, Алесечка, бо Вадзянік можа ўтапіць, а Лясун - выкрасці.
- А чаму яны сталі такімі?
- Распавяду я табе адну сівую легенду. Даўным-даўно Вадзянік і Лясун паспрачаліся, каму гэта паляна будзе належыць. Вырашылі наладзіць спаборніцтва - хто данясе валун да вяршыні чырвонай горкі, той і будзе гаспадаром. Вадзянік з каменем зрабіў некалькі крокаў і спыніўся. Лясун узяў валун і стаў паднімацца. Вадзянік перш спяваў рознымі галасамі, -Лясун, выпусці валун, - а, калі зразумеў, што прайгравае, падставіў падножку. Лясун спатыкнуўся, валун зваліўся і ўрос у зямлю.
- З той пары яны - ворагі…
- …і сабе і людзям. А жадала б ты, Алесечка, ад гэтых дэманаў пазбавіцца, выгнаць іх адгэтуль, каб яны жыць не заміналі?
- Пытаеце!
- Тады сунь левую пятку ў вадаём і пакліч "Выходзь, Вадзянік, на красуню паглядзі-ка".
- А калі ён з'явіцца…
- Паведамі яму, што Лесун жадае зарасціць паляну ялінамі і ператварыць возера ў балота.
- А потым?
- Адыдзі да валуна і глядзі, як нячыстая сіла сама сябе вынішчыць.

Дзяўчынка была вельмі даверлівай і прывыкла слухаць старэйшых. Яна не ведала, што сталыя людзі, як і многія рады, бываюць не толькі карыснымі.

Хвілінка - і вось ужо холад вады абпаліў белую ножку. Алеся тапталася на беразе і чакала адказу, але роўнядзь была нямая і нерухомая, сапраўднае люстэрка. Толькі вырашыла зірнуць на бабульку, пачула нейкае бурленне. Не знайшоўчы нікога вачамі, павярнулася і ўбачыла…
Мабыць, так з'яўляецца Лох-несская пачвара… Вада быццам закіпае, і з сярэдзіны возера ўзнікае нешта неверагодна грознае. Затым гэта зяленае, аббэрсанае цінай страшыдла стала набліжацца і паступова ператварылася ў тоўстага старога з бурай барадой і зялёнымі вусамі. Усё яго цела пакрывалі валасы, якія зблізку аказаліся тонкімі струменьчыкамі вады. Ззаду яго перыядычна пляскаў рыбін хвост, а з фізіяноміі не знікала хітрая ўсмешка.
- Навошта клікала, жадаеш папесціцца і пацешыць мяне на дне?... Што маўчыш, як акунь?.. Здранцвела ад жаху… Не палохайся, я добры. Але павагі патрабую, бо начальнік вады. Вельмі прыемна, цар. Вадзянік вясёлы.
- А я – Алеся. Як ты патрапіў у возера, з неба зваліўся?
- У багавінні нарадзіўся. А ты што тут робіш, Алеся з Палесся?
- На вакацыях, як заўсёды.
- Ага, на дачу і лайдачу. Тады адгадай загадку. Без ног бяжыць, без вачэй глядзіць!
- Ведаю, вада. Ой, зусім забалбаталася. Тут бабка Бадзула прасіла перадаць, што…
- Ведаю, ведаю. Лясун ізноў запраектаваў у нашым запаведніку на палянцы пабудаваць аграсядзібу "Балотныя яліны" для прыёму замежных турыстаў. А яны ўсіх карасёў вылавяць ды запаганяць возера Чыстае.
- Не зусім так… Яна казала…
- Ды якая розніца! Што ж, юная правакатарка, ты жадаеш убачыць сапраўдную вайну?
- Не, у школе мы праходзілі, што гэта вельмі дрэнна. Але… Наогул было б цікава.
- Але, Алеся… Выбірай жа. Як скажаш, так і будзе! Што пажадаеш, тое і выканаецца! Такія законы нашай светабудовы.
- Добра, паказвайце!
- Ну, знайшла сабе тэатр! Адбягай да валуна, пачынаецца вайна!

Алесю доўга ўгаворваць не трэба было, адразу пабегла ў хованку. Такім чынам, - шэптам пракаментавала задаволеная зачыншчыца, - у сінім куце рынга - вірлавокі Вадзянік. Паглядзім, хто будзе ў зялёным. Прыемна, калі з-за мяне хлопцы дзяруцца!
Вадзянік стаў хутка зачэрпваць ваду рукамі, пальцы якіх злучалі перапонкі, і кідаць угару. Кроплі злучаліся ў хмары, якія сталі накіроўвацца да Лесу. А дзеянне працягвалася, і чарноцце апанавала высь, не пакінуўшы ніводнага блакітнага шматка. І абрынуўся бесперапынны лівень прама на дрэвы. І тут жа паляну прабіў заклік Вадзяніка, - Прыходзь, Лясун, ствары трасун!
Чамусьці пры гэтым на паляне і вакол валуна была абсалютна сухая зямля. А ў цемры скрозь цудоўныя фантаны ззяла толькі небяспечная ўсмешка Вадзяніка.
Лес зароў, дрэвы сталі пампавацца у бок возера, ствараючы вецер. Насоўвалася неверагодная бура, але вінаватая у здарэнні ўжо не магла адарвацца ад гледзішча. Храбусцячы стваламі ды галінкамі, з гушчару павольнай, але няўмольнай машынай выплюнуўся касматы стары, галава якога даставала верхавіны хвой. Правы лапаць яго быў абуты на левую нагу, левы - на правую. Кажух яго быў вывернуты навыварат, заворваўся левым крысом на правы, падперазаны чырвоным паясам. Зяленыя вочы гарэлі, што вуглі. Доўгая зяленая барада паказвала шлях наперад. Цар-ваявода страшэнна крычаў, свістаў і спяваў на ўсё горла, акампануючы сабе плясканнем у ладкі выцягнутых перад сабой ручышчаў. Алесі не было зразумела ніводнага ляснога слова, але яна адчула гнеў і абурэнне гіганцкага зомбі.
Убачыўшы Лесуна, Вадзянік утрая гучней загаласіў, - Вынырайце, вадзяніцы, мае статкі прывадзіце! Акул ды піраннь!.. Добра, жартую… Клічу я маіх кароў - карпаў і ляшчоў! Дзе мой вялікі сом - "чортаў конь"? Дзе дзеўкі баявыя? Дзе ракі маладыя? Утопім ды адкусім, і вып'ем ды закусім! Не баімся кабаноў, пчол, абцугоў, нават соў!
Алеся на імгненне ўявіла сябе адзіным гледачом на аглушальным рок-канцэрце двух розных па стылю груп, якія бязлітасна супернічаюць. Такія музычныя хуліганы на сцэне здольныя не толькі гітары разбіць, але і чэрапы імі праламаць!
А суровы Лясун паклікаў усіх насельнікаў лесу! Вецер падхапіў дробную жыўнасць, і паскорыў хаду буйнам звярам. Як сталі яны выць ды раўці, выдаваючы неверагодныя гукі, якія, падавалася, зліваліся ва “УРА”! Вецер у возеры падняў такі вар'яцкі ураган, што, калі б плавалі там лодкі, яны б узняліся самалётамі. Але паколькі ніякіх судоў не назіралася, ў паветры шалёна кружыліся рыбы. Сапхнуўшыся, яны валіліся і ўздымаліся зноў, каб атакаваць не толькі з вады, але і з паветра. Здавалася, у мокрых драпежнікаў выраслі крылы. А Вадзянік усё чэрпаў вільгаць і ператвараў яе ў дождж. Баламутні і русалкі заляглі на беразе возера ў абарону, вышчарыліся шчупакі. Хутка сыдуцца змоклая і празябшая лясная ды водная гвардыі! Бліжэй і бліжэй насоўваўся верхавод на верхавода!
- Яны ж цяпер пазабіваюць адзін аднаго! Загінуць лес і возера! Што я нарабіла! - перапуджаная Алеся закрыла твар рукамі і заціхла. Нейкі час вэрхал працягваўся, але затым раптам усё спынілася. Калі яна вярнулась у рэальнасць, здзіўленне ўразіла, быццам маланка. Дзяўчо падумала, што ў яе пашкодзіўся зрок ці розум, а ўслых прамовіла, - Алеся у краіне цудаў!
Ні дажджынкі, ні ветрыку ўжо не назіралася. І лес і возера зноў былі ціхамірнымі. На беразе на ўсю моц забаўлялася з азёрнай лясная братва. Мядзведзі пілі з крыніцы з гарэзлівымі азярнiцамі, ліскі купаліся з расамахамі, птушачкі танчылі з рыбкамі, вавёркі бегалі за ракамі, зайчыкі і жабы скакалі ў вышыню і даўжыню, алені заляцаліся да водных паненак.
А галоўныя былыя ворагі стаялі ў абдымку, паляпваючы адзін аднаго па плячах і прыгаворваючы басамі:
- Ішоў, знайшоў рыбнага пастуха! Не ціхоня, а вірнік!
- А што ты так расшумеўся, дзікі ляснік? Да кастрычніка далёка. Не Ерафей яшчэ, ранавата лютаваць-жартаваць.
- Выдатную спартакіяду сваім гадаванцам мы ўладкавалі! Я цябе праветрыў не горш, чым ты мяне абмыў, Барада!
- А я смуткаваў па браціку Сіфону, ды і ўрок жадаў даць аднаму чалавечку. Нельга першапачаткова думаць дрэннае пра іншых. Між іншым, - усміхнуўся Вадзянік, - Бадзула - гэта сястра Бабы Ягі, якая здольная не вядзьмарыць, а толькі шкодзіць.
- Таму што зайздросціць нашаму дужаму сяброўству! А яго ні ветрам не раздуць, ні вадой не разліць!

Алеся апусціла галаву і стала глядзець убок, - Прабачце мяне, калі ласка. Што я ледзь не нарабіла! Магла нашкодзіць і лесу і возеру! Вы зусім не дрэнныя, а самыя выдатныя захавальнікі некранутай прыроды! І я вам абяцаю, што заўсёды буду клапаціцца пра навакольнае асяроддзе, стану вучыцца на эколага, нават паступлю ў “Грынпіс”!

- Ты хоць бы не пэцкай, напэцкала - прыбяры, - уздыхнуўшы, прамовіў Вадзянік.
- Мы не сярдуем, - дадаў Лясун, - прымі лепш у падарунак арэхі, грыбы ды ягады.
- І рыбак з ракамі у хату аднясі.
- Не, не трэба. Дзякуй. Я не магу ўзяць.
Алесе стала так сорамна, што яна з усіх сіл зажмурыла свае смарагдавыя вочкі і захацела як мага хутчэй апынуцца ў іншым месцы.

Праз некаторы час вейкі адкрыліся, і дзяўчынка зразумела, што задрамала на цеплай палянцы. Сонейка пасмейвалася ўжо наводдаль, а прама над тварам пырхаў матылек, прыняўшы рудую галоўку за незвычайную кветку. Алеся яшчэ не ведала, што ў "Дзеда"-валуна яе чакаюць кошыкі. Адзін - з азернымі, а другі - з ляснымі дарункамі.

- Ну, на сёння хопіць. Адпачывай, мая малая. Баю-баю-баю!
- Спаць я не жадаю! А што было далей, бабка Алеся?
 

vcpp2003 vcpp2003 в оффлайне

новичок
Сообщений: 5

vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный vcpp2003 популярный

Жучок и муравей
Зеленый Жучок присел на сучок.
Он прыгал на луг, искал там подруг.
Но вдруг в небе - тень на солнечный день.
Летит стрекоза-большие глаза.
Жучок под листок и сразу молчок,
Лежит и дрожит, - Прощай, моя жизнь!
Ползет муравей, один из друзей.
Уставший давно, он тащит бревно.
- Спаси меня, друг! - шепнул ему Жук.
- Привет, вертолёт, ты, видно, с болот, -
Сказал муравей знакомой своей.
– Привет, егоза, - жужжит стрекоза, -
А ты далеко? Несешь нелегко?
- Да я всё трудом дострою наш дом.
А ты улетай и меньше болтай, -
Мурашка - в ответ, и стрёкота нет!
Вздохнули дружки –
Нет больше тоски!
Но в наших лесах –
Не рай в небесах!
Тут внезапно не отсед
Появился муравьед.
Он воскликнул, - Мой обед!
Муравья пропал бы след,
Если сел бы на мопед…
Но придет на помощь друг,
Коли в сердце замер стук!
К монстру выпорхнул Жучок,
В ухо дал ему толчок.
Закружился зверь, устал,
Муравей пока пропал.
Пусть, когда нам тяжело,
Обопремся на крыло
Или же на пару рук.
Хорошо, когда есть друг!
Выручай своих друзей,
Помогай и не робей!
 

venya66666 venya66666 в оффлайне

новичок
Сообщений: 2

venya66666 популярный venya66666 популярный venya66666 популярный venya66666 популярный venya66666 популярный venya66666 популярный venya66666 популярный venya66666 популярный venya66666 популярный venya66666 популярный venya66666 популярный

Литовская ( почти ) народная сказка

Как Чёрт Янке помог

Жил-был мужик. Была у него жена, три дочери и старик-отец. Не гуляка, не лодырь, до всякого дела проворный: и пашет, и сеет, и пасеку держит. Хозяйство он справил крепкое: хата новая, дранкой крытая; коровы и лошади, свинки с поросятами. Да, вот только слыл он человеком нелюдимым, неприветливым, сам в гостях не бывал и гостей не привечал. За то прозвали его Дзикуном.
Так случилось, что в хате у мужика, за печкой, поселился Чёрт. Как прознали о том люди, совсем ходить перестали – ни свинью заколоть не зовут, ни соли одолжить.
Однажды осенью заболела Дзикунова жена. Помучилась неделю, да померла. Совсем угрюмым стал Дзикун – за весь день словечка не промолвит, как тень по избе мечется. Да Лихо одно не приходит – в самые морозы прихватила лихоманка и отца. Лежит он, хрипит, и видно, что недолго ему осталось. Тут Дзикун вытащил Чёрта из-за печки и говорит ему: «Кабы не было тебя, беды бы не было. Убирайся из моей хаты, куда глаза бесстыжие глядят». Выгнал мужик Чёрта из дому, соли на порог насыпал и дверь на засов запер.
Повыл Чёрт во дворе, поскулил, да и спрятался в риге.
На следующее утро отец подозвал сына: «Скоро помру я, сынок. Да перед тем завещать хочу. Твой дед сказывал, что закопал горшок с золотыми талерами. Недалече закопал – в риге». Молвил старик последнее слово, да дух испустил.
Погоревал Дзикун, покручинился, только делать нечего – трое деток на нём. Старается пуще прежнего – и день и ночь в работе проводит.
По весне вспомнил Дзикун отцовские слова, взял лопату и в ригу пошёл - клад искать. Толкнул дверь, да не тут-то было – не поддалась она, с места не двинулась. Взялся он за топор, им открыть пытается. Отскакивает топор. «Что за чёрт»,- подумал мужик. А в ответ из риги захихикало, заухало, застонало, а после послышался знакомый голос: «Выгнал ты меня в мороз лютый, в стужу самую. Пришлось мне новый угол искать. И тебе сюда ходу нет. Ежели хочешь, чтоб я ушёл, так сыщи смельчака, который три ночи проведёт со мной под одной крышей. Не испугается, так и быть, уйду. Да, где ж тебе найти такого – все твою хату стороной обходят, и поделом тебе». С той поры Чёрт чудить начал – то печка в риге сама по себе разгорится, то цепами всю ночь гремит, то молоко скиснет, то в печную трубу куриные головы сыплются.
Так прошло тринадцать лет.
На четырнадцатый год, жарким летним днём, шёл мимо хутора Янка. Жажда замучила хлопца, пить ему захотелось, мочи нет. Видит, у раскрытого окошка сидит девушка, дай, думает, попрошу напиться. Подошёл поближе, да так и обмер. Увидал он красавицу, каких прежде не видывал – глаза синие-синие, ресницы длинные, щёчки румяные, шея лебединая. Сидит она и волосы гребешком расчёсывает, а волосы – золотом переливаются и по полу стелются.
Отступил потихоньку Янка от окошка и, бочком-бочком, к тропинке, что к воротам вела. Постучался. Отворил ему хозяин. Янка поздоровался и говорит: так, мол, и так, сирота я, зовут Янка, иду по белу свету, счастье своё ищу, позволь, хозяин, переночевать. А, коль, найдётся какая работа, так хлопец я к делу привычный – подсоблю. Глянул на него Дзикун коротко, и пропустил – проходи, мол. За стол путника посадил, накормил, напоил, да и говорит: «Помощник мне в самый раз пригодится – хозяйство у меня большое, батраков нет, а пора нынче самая горячая, оставайся на денёк-другой – подсоби. Только вот хата, сам видишь, маловата, определю я тебя на ночлег в старую ригу». Сказано-сделано.
В первый день на кузню пошли, коней перековали, а после до темна сено возили. Так умаялся Янка, что еле дошёл до риги, и уснул, как только голова коснулась подушки. Крепко спал Янка, ничего не слышал.
На второй день зерно молотили, так цепом Янка намахался, что опять упал в постель, как подкошенный. И проспал всю ночь богатырским сном.
На третий день зерно на мельницу возили. Сколько мешков перетаскали, и не упомнить. И в эту ночь сладко спалось Янке.
На следующее утро пришёл Янка к хозяину, а тот приветливо встречает его, за стол сажает, рюмочку наливает. Увидел Янка, что Дзикун в добром расположении духа, и набрался смелости.
- Увидал я дочку твою, полюбилась она мне – сил нет. Дозволь, хозяин, на ней жениться.
Помолчал Дзикун минутку, чему-то усмехнулся и отвечает:
- Ну что ж, дело молодое. Парень ты хороший, работящий. Но и дочек своих я люблю больше всего на свете. Давай-ка, вот как порешим: испытать тебя хочу, любовь твою, а заодно и смекалку, проверю.
Позвал Дзикун дочерей. Вошли они друг за дружкой в горницу, стали в ряд, Янка глянул на них, и обомлел. Стоят перед ним три красавицы: в одинаковых платьях, одинаковой стати, причёсаны как одна, а самое главное –все три на одно лицо. Смутился Янка – как узнать ту, что сидела у окна.
- Вижу, растерялся ты, Янка. Да помочь тебе не могу. Загадаю я тебе три загадки, отгадаешь, позволю назваться той, что ты видел, а не угадаешь – ну что ж, прощай, хлопче. И вот тебе первая загадка:
«В чистом поле дуб стоит.
Ворон на дубу сидит -
Трёх голубок стережёт.
У голубок крылья сизы.
Да не сверху и до низу.
У одной пёрышко алое,
У другой - зелёное,
У третьей –лазоревое.»
Дал Дзикун Янке сроку до утра. Пошёл себе Янка, куда глаза глядят. Идёт, тяжкую думу думает, загадку разгадывает. Не заметил, как ноги сами привели его на мост. А на мосту сидит Чёрт и горько плачет.
- Ты чего плачешь, Чёртушка?
- Как же мне не плакать, Янка, если у меня теперь нету своего угла. Двадцать лет я прожил на одном месте, а теперь мне некуда идти. Разве только в Пекло возвращаться.
И заплакал пуще прежнего.
- Не плачь, Чёртушка, и без тебя тошно. На, вот тебе табачку, трубочку набей, покури со мной.
- А с тобой-то что, Янка, не так?
Рассказал Янка Чёрту про свою беду-кручину. Выслушал Чёрт Янку и говорит:
- Вижу, не зря мы встретились. Я могу помочь тебе, а ты – мне. Знаю я разгадку.
И нашептал Чёрт Янке, что тот должен ответить Дзикуну.
С самого утра постучался Янка в ворота. Встретил его хозяин мрачнее тучи.
- Сказывай разгадку, Янка.
- Дуб в поле – это твой дом. Чёрный ворон – ты сам. Три голубки – твои дочки. А разные пёрышки – это ленточки, которые повязала им матушка при рождении, чтоб их различать. У одной на руке была алая ленточка, у другой – зелёная, у третьей – лазоревая.
- Ну что ж, первую загадку ты разгадал. Разгадай теперь вторую:
«Хоронили, да не деда. Лежит среди жита, да не сыто. Кто его откопает, тот нужды никогда не узнает».
Пошёл Янка опять на мост. А Чёрт сидит на прежнем месте, его поджидает.
Рассказал Янка Чёрту новую загадку. Рассмеялся Чёрт:
- Эта загадка проще первой, да разгадка у неё не простая.
Нашептал Чёрт Янке ответ, как и в прошлый раз.
Только солнце встало, а Янка уж стучится в ворота. Открыл ему хозяин, а на нём лица нет – весь счернел.
- Сказывай разгадку, Янка.
- Дед твой нашёл горшок с золотом, да припрятал его. Закопал в риге, под печью. Только талеров ты этих не сыщешь, как ни старайся. Чёрт их выкопал и, в отместку за причинённое тобой зло, унёс с собой.
- Ну, раз ты, Янка, такой смекалистый, вот тебе третья загадка: принеси мне этот горшок с золотом до завтра. Тогда отдам тебе дочку в жёны. А не принесёшь на зорьке – не видать тебе её, как своих ушей.
И снова отправился Янка на мост. А Чёрт уж тут как тут – сидит, трубочку покуривает, Янку дожидается.
- Ну, Янка, с чем на этот раз пожаловал?
- Хочет Дзикун горшок с золотом вернуть. И чтоб я ему клад принёс самолично, тогда обещал дочку за меня выдать.
- Золото у меня есть, и отдать его я могу, оно чертям как бы ни к чему. Но за это, Янка, и ты мне поможешь.
- Что же ты хочешь, Чёртушка?
- Хочу я жить опять в доме за печкой. И чтоб каждый день у меня было блюдце с молоком и кисет полон табаком.
Ударили они по рукам.
Янка отправился на место, указанное Чёртом, откопал дедовы талеры,
и на зорьке постучался в ворота.
Открыл Дзикун, увидал золото, разом повеселел, да сей момент за дочерью пошёл.
Отдал он свою дочь за Янку. По осени и свадьбу сыграли. Дзикун и на приданное не поскупился.
За то приданное построили молодые новую хату, и первым, вместо кошки, Чёрта впустили.
Чёрт у них за печкой так и жил-поживал, молочко лакал, да в колыске малых деток колыхал, сказки им рассказывал. И эту рассказал. Он – им, а я - вам.

Последний раз редактировалось venya66666; 16.07.13 в 22:52.
 

vladok1995 vladok1995 в оффлайне

забанен
Сообщений: 1

vladok1995 популярный vladok1995 популярный vladok1995 популярный vladok1995 популярный vladok1995 популярный vladok1995 популярный vladok1995 популярный vladok1995 популярный vladok1995 популярный vladok1995 популярный vladok1995 популярный

Маленькая сказка про...

Мы сидели, обнявшись на облезлой скамейке в старом безлюдном сквере.
Ты помнишь, как мы пришли туда?
И я не помню.
Но мне почему-то казалось, что мы были там всегда (и что «мы» - тоже были всегда). Время пролетало совсем незаметно.

Осень вплетала в твои седые волосы пожолклые листья,
Зимою снег накрывал нас своим одеялом, и мы смотрели на прохожих, отважно, но тщетно сражающихся со злым и колючим ветром.
Мне нравилось смотреть, как зимой в мандариновых лучах утреннего солнца, переливалась огоньками твоя кожа, покрытая инеем.
А потом наступала весна, и прохладные апрельские ручейки омывали нам ноги.
Потом лето.
Иногда рядом с нами кто-нибудь садился: такие же влюбленные, которые будто прятались от внимательных глаз времени за нашей вечностью; просто люди, одинокие и нет, старики - им всем было что-то нужно, только дети садились возле нас просто так и за это ты их любила.

Боже, сколько разных людей мы видели, сколько слышали историй, и столько же у нас ещё впереди!

Кстати, ты не помнишь кто это сказал про нас: "Смотри, какая красивая скульптура"?
 

Lady исчезает Lady исчезает в оффлайне

новичок
Сообщений: 12

Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный

ПРА ДЗЯЎЧАТ


1. Навальнiца

- Бабушка, а скоро мама приедет?
- Скора. Праз два тыднi.
- А это сколько?
- Дзве нядзелi.
- Пойдём встречать?
- Пойдзем, а як жа. Але позна ўвечары, калi пойдзем да аўтобуса, будзе зiмна. Ты не будзеш спрачацца, калi я табе хустку завяжу?
- Хустка - это платочек? А спрачяцца - это значит против? Нет, не буду спрачяцца.
- Добра. Спi, Анечка. Трэба спаць.
- Бабушка, гром гремит.
- Так, пэўна, будзе рабiнавая ноч. Вось, глядзi - неба яснае, зорак многа. А праз якiя дзесяць хвiлiн - будзе гром, навальнiца - гэта значыць граза, дождж.
- Бабушка, я грозы боюсь. К нам молния в дом прилетит?
- Ня бойся, Анечка. Маланка добрых людзей не забiвае. Яна да нас не прыляцiць.
- Вот! Молния! Бабушка, я боюсь.
- А ты слухай, Анечка, я раскажу табе пра адну дзяўчыну, якая таксама вельмi баялася навальнiцы. Але яна моцна любiла сваiх родных, i таму засталася жывая.
- Расскажи!
- Было гэта вельмi даўно. Жыy тады заможны паважаны чалавек са сваёй сям`ёй. Была ў яго адзiная дачка. Бацькi над ёю так i трэслiся, усё баялiся, каб з ёй нiчога не здарылася. Яна ж адзiная.
- И я тоже - адзиная, да?
- Да. I вось калi дзяўчынцы было пяць гадоў, яе мацi пайшла да варажэi, каб узнаць дакладна, якi лёс чакае яе дачушку. Лёс - гэта значыць будучыня, судзьба. Хацелася мацi ўсё прадугледзець i пазбегнуць усяго дрэннага i небяспечнага, што можа чакаць дзяўчынку ў жыццi. Не пабаялася мацi, што варажба на лёс - сама па сабе небяспечная, таму што перешкаджае чалавеку самастойна кiраваць сваiм жыццём i можа наклiкаць бяду. I вось наканавала мацi варажэя, што дачка яе ў сямнадцать гадоў загiне ад удару маланкi ў вялiкую навальнiцу. Прадказала нават дакладны дзень i час, калi гэта адбудзецца. А варажэя гэтая была вельмi разумная, i ўсе яе прадказаннi заўсёды збывалiся. Людзi верылi ёй. Бацькi паразважалi, параiлiся з паважанымi старымi людзьмi, i вырашылi падмануць лёс - аберагчы сваю дачушку ад наканаванай смерцi. Сталi думаць - як абаранiцца ад маланкi?
- Папа говорил, что нужен громоотвод.
- Так. Але гэта ўсё было y даўнiя часы, людзi тады не ведалi пра грамаатвод. I вось вырашылi бацькi пабудаваць вялiзны склеп глыбока пад зямлёй, абкласцi ўсё там камянямi, каб нiякая маланка не змагла дастаць.
- Как бункер Гитлера?
- Так, накшталт таго. Некалькi гадоў будавалi той склеп. Атрымаyся ён надзейны, грунтоўны. Усё як хацелi. I вось споўнiлася дзяўчыне сямнадцаць год. Стала яна прыгажуняй.
- Пригажуня - это значит пригодилась жениху?
- Прыгожая - гэта значыць красiвая.
- Я тоже хочу быть пригожая, когда вырасту.
- Ты прыгожая. Настаў час, прадказаны варажэяй. Разгулялася моцная навальнiца.
- Как сейчас?
- Яшчэ мацней. Значна мацней. Уся сям`я сабралася ў хаце, пазачыняўшы вокны i дзверы. А дзяўчыну адправiлi ў склеп - туды, дзе было бяспечней за ўсё. Над склепам - слой зямлi, камянi, моцны дах, усё-ўсё абкладзена вялiзнымi камянямi, тоўстыя каменныя дзверы. I вось падыходзiць тая самая хвiлiна, прадказаная варажэяй. Навальнiца ўсё мацней i мацней. Схмарнела, сцямнела, як ноччу. Гром грукоча, маланкi так i зiхаюць з усiх бакоў. Нiколi яшчэ людзi не бачылi такой буры. I чуюць бацькi, седзячы ў хаце, што нехта стукаецца ў дзверы. Хто ж гэта можа быць? Адчыняюць - а гэта дачка прыйшла да iх, збегла са свайго склепа. "Татуля i матуля," - кажа дачка - "Не магу я там адна быць. Сумна мне без вас. Хачу быць разам за вамi. Дазвольце!" Яе ўпусцiлi ў хату i хутчэй пазачынялi ўсе дзверы на ўсе засоўкi. "Добра," - кажа бацька. - "Якi ня ёсць твой лёс, хай ён споўнiцца, а мы цябе не пакiнем, i калi загiнем - дык усе разам!" I толькi ён гэта сказаў - з усёй моцы жахнула маланка - доўгая, праз усё неба - y самы склеп! Грукат, дым, ня бачна нiчога. А дом, дзе хавалася сям`я, бура не кранула. Калi навальнiца сцiхла, людзi пайшлi паглядзець - што там засталося ад склепа. Увесь склеп быў разварочаны, разбураны ўшчэнт, камянi пагарэлi, папеклiся. Усiм стала ясна, што, каб дзяўчына там засталася, - яна б абавязкова загiнула. Вось так любоў родных адзiн да аднаго дапамагла падмануць лёс i выратавала жыццё дзяўчыны. Ну, вось, навальнiца сцiшэла. Зараз, Анечка - спаць.
- А дявчина вышла замуж?
- Так, выйшла. За добрага хлопца. Жыла доўга i была шчаслiвая. Нарадзiла многа дзетак.
- Бабушка, пашкраби мне спинку!
- Добра, добра.

Последний раз редактировалось Lady исчезает; 10.07.13 в 08:24.
 

Lady исчезает Lady исчезает в оффлайне

новичок
Сообщений: 12

Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный

ПРА ДЗЯЎЧАТ


2. Пажар

- Анечка, зараз будзем выходзiць з лазнi. Трэба хустку надзець! Слухайся, кажу табе!
- Бабушка, из лазни - это надо лазать?
- Ты ж ведаеш, што лазня - гэта байня. Я разумею - хустку ня хочаш завязваць. Таму i марудзiш.
- Лазня - это баня. Бульба - это картошка. Цибуля - это лук. Хустка- это платок. Я не люболю платок!
- Анечка, слухайся. З байнi трэба йсцi ў хустцы. Бо мокрая галава.
- Не люблю хустку!
- А я табе зараз раскажу пра адну дзяўчыну, якая нават пад пагрозай смерцi не хацела выйсцi з байнi без хусткi.
- Да? Это как?
- А вось гэдак. У даўнiя часы ў лазнях мылiся па многу людзей разам, мужчыны - з мужчынамi, жанчыны з дзяўчатамi - асобна. Жанчыны былi вельмi строгiя, i, калi ўсе заходзiлi ў лазню, зачынялi дзверы на моцныя дзвярныя засоўкi. А вакенца ў лазнi было маленькае, нiчога праз яго разгледзець было немагчыма, i нават галава маленькага дзяцёнка не пралезла б у яго. I вось аднойчы мылiся жанчыны з дзяўчатамi ў лазнi. I лазня тая - загарэлася! Дым iдзе, агонь усё мацней i мацней разгортваецца ад ветру. Прыбеглi да лазнi мужчыны, убачыyшы пажар. Сталi спрабаваць адчынiць засоўкi - не атрымлiваецца! Сталi ламаць дзверы, секчы сякерамi. Прасяклi дзiрку - каб можна было выйсцi. Мужчыны крычаць: "Выходзьце хутчэй, апранацца няма часу, не саромейцеся! Ратуйцеся, жанчынкi i дзяўчаткi!" Жанчыны пачалi выскокваць з лазнi адна за адной. Мужчыны iм давалi сваю вопрадку, каб тыя загарнулiся, прыкрылiся. I вось засталася ў лазнi толькi адна дзяyчына. I ўсё не выходзiць. А лазня ўжо поўная дыму. Звонку дзяўчыну клiкаюць, крычаць, каб выходзiла. А яна адказвае спакойна: "Зараз. Зараз. Я не магу выйсцi не апрануўшыся". "Выходзь! Выходзь! Згарыш!" - крычаць ёй. А яна ўсё не выходзiць. Пажар лютуе больш i больш. Здаецца - яшчэ iмгненне - i рухне лазня! Усе людзi ў жаху заплюшчылi вочы. Нарэшце паказалася дзяўчына з дыма. Яна была апранутая з ног да галавы. Панчохi надзетыя, чаравiкi акуратна абутыя. Усё адзенне было зашпiлена на ўсе гузiкi. А на галаве была туга павязана хустка. Дзяўчына была згодна лепей загiнуць, чым з`явiцца перад людскiмi вачыма без вопрадкi. Такая была ганарлiвая i cцiплая. Гордая i скромная, значыць.
- Бабушка, знаешь, что?
- Ну, кажы.
- Я хочу теперь всё время носить платок. Хустку. Научи меня туго повязывать.

--------------------

Femina femini lupus est

 

Lady исчезает Lady исчезает в оффлайне

новичок
Сообщений: 12

Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный Lady исчезает популярный

ПРА ДЗЯЎЧАТ


3. Жатва

- Бабушка, куда сегодня пойдём?
- У поле, Анечка. Там у нас ёсць авёс. Будзем яго жаць, каб нашым конiку i кароўцы было што есцi.
- Бабушка - а как это - жать? В кулаках что ли будем сжимать?
- Не. Сярпом. Жаць - гэта значыць сярпом рэзаць. Вось, глядзi. Гэта - серп. Ён такi круглы i востры.
- Бабушка, я тоже хочу серп. Научишь меня жать? А то так - неинтересно!
- Добра, i для цябе возьмем серп. Я цябе буду вучыць. I хустку завяжы. Сонца пячэ.
- Добра, добра.
...
- Бабушка, я устала идти! Жарко! Ну когда уже мы на это поле придём.
- Прыйдзем, прыйдзем. А ты вось слухай, я табе раскажу пра адну дзяўчыну, якая ў полi авёс жала i што з ёю здарылася.
- И что?
- Слухай. Жылi ў адной вёсцы дзяўчына Алена i хлопец Янка. I закахалiся яны адзiн у аднаго. Але Алена была сiратой, а Янка быў з беднай сям`i, не было ў яго нi грошай, нi хаты добрай, нi каня, нi сваёй зямлi, i таму не мог ён ажанiцца на Алене. Як жа яны жыць будуць? I сабраўся Янка iсцi ў далёкi горад Вiльню, каб зарабiць там многа грошай. Алена абяцала яго чакаць столькi, сколькi спатрэбiцца.
- Чякать - это как?
- Гэта значыць ждаць. Хвалявалася Алена - ўсё баялася, што спадабаецца Янцы ў горадзе далiкатная паненка i разлюбiць ён сваю Алену. Цi нападуць на яго ў дарозе разбойнiкi, адберуць грошы i заб`юць. Таму пайшла Алена ўвечары да варажэi - папрасiць у яе якiх зёлак цi якога вядзьмарства, каб Янка вярнуўся да яе ў родную вёску цалюткi. А варажэя падышла да стала, на якiм стаяла чорная мiска з вадой, паглядзела ў цёмную ваду, усмiхнуласа i кажа: "Добра, я дапамагу табе, але i ты мне дапаможаш." "Я на ўсё згодная" - адказвае Алена. "Тады вось табе рамонка, пакладзi яе Янцы ў кiшэню, як вы развiтвацца будзеце. А як правядзеш яго - вяртайся да мяне, я табе дам работу". Алена падзякавала вядзьмарку i пайшла. Развiтвалiся Алена з Янам - плакалi горкiмi слязамi. Але Алена ўсёж-такi паклала рамонку непрыкметна Янцы ў кiшэню. Нарэшце адарвалiся яны адно ад аднаго, i пайшоў ён па дарозе. А Алена вярнулася да вядзьмаркi, як абяцала. Вядзьмарка ёй i кажа: "Вось табе серп, дзяўчына, iдзi ў поле, што за гэтым чорным лесам, i да заходу сонца ўсё яго сажнi чысцютка, да апошняга каласа цi травiны. Калi ўсё зробiш - вернецца твой Янка праз якi год цэлы ды багаты". I пайшла Алена ў далёкае поле, што за чорным лесам. Нават пабегла - каб хутчэй пачаць жаць i паспець да заходу сонца. Вось мы i прыйшлi, Анечка. Так. Станавiся. Гэтую ручку сюды, а гэтай каласы нахiляй. Многа не бяры, у цябе рука яшчэ малая. Глядзi ўважлiва, у якi бок каласы нахiляць. Ад гэтага i наша казка залежыць - калi правiльна Алена будзе жаць - будзе ўсё ў яе жыццi добра. Так. Ужо атрымлiваецца. Ты здольная.
- Бабушка, мне понравилось. Я сейчас всё поле сожню, как Алена.
- А ты не спяшайся. I Алене не варта было спяшацца, але яна пра гэта яшчэ не ведала. Добра, работай.
- Бабушка. Мне нравится. Я жню и жню. Только ты дальше рассказывай.
- Слухай. Вядзьмарка тая была злосная, задумала яна замест дапамогi знiшчыць Янку, а Алену на ўсё жыццё зрабiць сваёй рабыняй.
- А как же Янка?
- А Янка, як развiталiся яны з Аленай, iшоў, iшоў па дарозе - азiрнуўся - а авёс на полi - яму па плечы. "Дзiвосны авёс вырас у людзей, вось некаму пашанцавала" - падумаў ён i далей iдзе. Iшоў, iшоў - азiраецца - а авёс ужо вышэй галавы. "Не, ня тое тут нешта ў гэтых мясцiнах" - думае Янка. Але ўсё роўна iдзе па дарозе. А дарога ўсё вужэй i вужэй. А авёс усё вышэй i вышэй. I вось чуе ён - жвiх! жвiх! Нехта вялiзны авёс раздвiгае, захопвае, уся шчыльная сцяна раслiнаў так i трымцiць. А Янка стаiць - i з месца крануцца не можа, быццам хто яго за кiшэню трымае.
- Ой, бабушка, а у меня овёс тоже трымтить!
- Гэта таму, што ты серп адразу наўчылася правiльна трымаць i iжнеш правiльна. Вось i Алена таксама ўмела хораша i хутка жаць. Але яна не ведала, што вядзьмарка зачароўвае людзей, заманьвае iх у чароўнае поле i пертварае людзей у раслiны. I калi жняя iжне гэта поле чароўным сярпом, кроў зачараваных людзей пралiваецца на чароўнае поле i вяздьмарская сiла падвойваецца. Вось прыбегла Аленка на аўсянае поле, i давай хуценька жаць. Жне, жне, спяшаецца, але а нi воднае травiны цi каласа не прапускае. I адпачынку сабе не дае. I тут стала лятаць каля яе маленькая птушачка. I так нiзка, ажно ледзь ня лезе пад серп. Дзяўчына яе адганяе, а птушачка ўсё роўна падлятае. Дзяўчына не спынiяецца, iжне, iжне, а сама ў птушкi пытаецца: "Што ж табе, птушка малая, трэба? Няма ў мяне а нi вадзiцы, нi хлеба. Так я каханаму спяшаюся дапамагчы хутчэй, што ня ем, ня п`ю, пот не адхiнаю ад вачэй". А птушка - цырлiк-цырлiк - адказвае па-чалавечы: "Ты не аўсяныя каласы iжнеш-дажынаеш, ты кроў людскую пралiваеш. А трапiцца пад серп рамонка нечакана - гэта будзе Янка твой зачараваны!" Толькi пачула гэта Алена - глядзiць - а серп вось-вось рамонку захопiць, ён ужо да яе ляцiць. Не, не паспее рука спынiцца! I тады Алена не разгубiлася - i падставiла пад серп сваю нагу! I адразу на яе бялюткай ножцы праявiлася крывавае ўскружжа. Кроў палiлася з нагi ручаём. Алена паспела ўзрадавацца, што рамонка засталася некранутая, i страцiла прытомнасць. Але не хвалюйся, усё скончылася добра. Маленькая птушачка паляцела да добрай чараўнiцы, чараўнiца прыйшла на поле, пашаптала над Аленiнай ранай, i кроў спынiлася. Тады чараўнiца адчаравала Янку, i пайшлi Алена з Янкам у горад Вiльню ўдваiх, каб больш нiколi не разлучацца.
- Они поженились?
- Так, праз год.
- Деток народили?
- Траiх.
- Бабушка! А что это у тебя на ноге - это же шрам! Как у Алены!

--------------------

Femina femini lupus est

 

dzubkou dzubkou в оффлайне

постоялец
Сообщений: 107

dzubkou популярный dzubkou популярный dzubkou популярный dzubkou популярный dzubkou популярный dzubkou популярный dzubkou популярный dzubkou популярный dzubkou популярный dzubkou популярный dzubkou популярный

Жыў-быў горад…

Ну, слухайце яшчэ: ніякая не казка, сапраўдная праўда. У горадзе тым, чысценькім ды ўтульненькім, людзі жылі самыя розныя: худыя і тоўстыя, заможныя і бядакі, жанчыны ды мужчыны, старыя і дзеці. Карацей, ці з боку на горад той глядзі, ці з верху – звычайны горад. А вось калі ў той горад зайсці, ды трошкі мінакоў параспытваць, тут яны і раскажуць пра адну асаблівасць. Вось пра якую.

Жыла ў тым горадзе старая. Стаяў яе акуратны дамок з ліштвамі разнымі сярод невялікага саду, а ад дарогі да веснічак бегла сцяжынка між кустоў руж. Нічога дзіўнага, кажаце? Яно на выгляд так. Вось толькі ніхто не ведаў, колькі той старой год. Гэтулькі многа гадоў яна тут пражыла – колькі горад той стаяў, а некаторыя сцвярджалі, што і з яе хаткі горад пачаўся.

Але ж ці да яе людзі прыйдуць, ці яна да людзей выйдзе – ў адзенні чысцюткім, белым, вышываным. Хусцінка свеціцца беллю, чырвоным паском цяпліць пояс яе шырокі. Тварык светлы, нават зморшчынкі яго не псуюць, а нібыта ўпрыгожваюць. Вочы васільковыя дабрынёй свецяцца, позірк ветлы ды пранікнёны.

Да бабулькі многа хто заходзіў. Не, яна не варажыла, не шаптала. А як зойдзе да яе хто – ці з бядой-скрухай, ці з болем-нястачай, бабулька яму нешта пра сваё, быццам і зусім не датычнае, расказвае. Гарбатай на зёлках пачастуе, паслухае.
І вось выходзіць чалавек – як душой акрыяў, позірк не замутнёны, хада ўпэўненая, рухі рашучыя.

Так і жыў-быў горад і яго жыхары. Міналі пакаленні, нараджаліся новыя дзеці, нараджалі сваіх дзяцей. А бабулька тая заставалася ўсё той жа, і быццам яблыні ў яе садзе не старэлі, а цвілі аднолькава ўсе вёсны і яблык ўвосень давалі ці не адно ў адно з мінулагоднім. Такая была ў горадзе бабулька. “Вечная”.

Ну, я вам нагадаць павінен, што раз горад быў звычайным, дык і людзі былі звычайныя. Розныя, значыць. Нехта над бабулькай-даўгажыхаркай пацвельваў нязлосна, нехта яе быццам і не заўважаў. А нехта і грэбаваў ля дома яе праходзіць. Што хаваць: былі такія, што бабульку лічылі за ведзьму ды ў розныя гады распачыналі супраць яе розныя кампаніі. То горад ад цемрашальства ачышчалі, то за чысціню маральную змагаліся. Рознае было…

Час наш імклівы, час новыя моды ўводзіць. Стала неяк і смешным да бабулькі звяртацца: усё да псіхіятраў ды псіхолагаў некаторыя, а некаторыя – ў крамы ды замежныя турнэ. А што ж, кожны ад болю душэўнага свой паратунак шукае, а тут гэткі выбар вялікі! Што тая бабулька можа…

То праз нейкі час засталася цікавая бабулька хіба што навукоўцам розным, апантаным невядома чым, ды іх студэнтам. Ну, яшчэ школьнікам хіба трохі. Прыходзілі яны да бабулькі, аповеды яе запісвалі, а потым розныя там мерапрыемствы дзеля справаздач ладзілі, а калі і шчыра ў сваіх навуковых часопісах спрачаліся: чаму так бабулька кажа, а не гэтак? І смех, як кажуць, і слёзы…

Ну, па праўдзе, яшчэ розныя палітыкі ды чыноўнікі бабульку бачылі. От як трэба каму перад іншымі пыл свой паказаць, як трэба любоў прадэманстраваць да роднага горада – тут яны бабульку хапаюць ды давай яе ўсяму свету паказваць: вось, маўляў, жыве бабулька без выгод усякіх у старой хаце, адна-адзіная, а яна ж – самая незвычайная сярод нас, унікум, як кажуць. Абаронім бабульку, дамо ёй водаправод з каналізацыяй і цёплую падлогу ў новай кватэры! Другія бабульку за мяжу вязуць, усім паказваюць, плачуць: глядзіце, якая старэнькая наша бабулька, дайце грошыкаў на яе ўтрыманне!

От так і жыў-быў горад. Пакрысе і фокусы з паказам незвычайнай бабулькі усім надакучылі, ды і дамок яе з садам пачалі усім вочы мазоліць, быццам дакаралі нечым. Тут вакол хмарачосы паўсталі, гіпермаркеты шкляныя – і на табе, дамок нейкі са старымі яблынямі… Псуе фармат!

Да таго ж, неяк асунулася і сама старая. Вось жа: думалі, яна вечна жыцмець, а тут раптоўна згінацца да зямлі пачала. Вочы выцвілі, белая хусцінка шэрай стала, з-пад яе пасмы валасоў сівых вытыркваюцца. Чырвоны пасок на сонцы выгараў, не зразумець, якога ён колеру і ці быў калі ў колеры, чысцюткая спадніца ў плямах тлустых рознай велічыні. Да такой і падыйсці брыдка, каб міласціну кінуць…

І дамок яе на бок заваліўся, у зямлю хавацца пачаў. Яблыні амаль усе пасохлі, яблыкаў тых – на кошык адзін, і той вараннё склюе. Зарос сад чартапалохам ды крапівой, вымерзлі кусты руж абапал сцежкі.
Што ж, усяму прыходзіць канец, калі ўсё мае пачатак. З абыякавай цікаўнасцю (“Ці хутка ўжо?”) пазіралі мінакі за спарахнелы плот у глыбіню садка. Калі ты ўжо памрэш, “вечная” бабулька?

Да яе, старой і нямоглай, ужо ніхто і не хадзіў. Хоць, варта сказаць, былі тыя, хто для бабулькі паратунку за межамі шукаў, ды толькі па-рознаму: адны гранты прасілі на рамонт хаты, другія выбівалі крэдыты на будаўніцтва кватэры, трэція выпрошвалі грошай, каб бабульку такую ўнікальную з горада за мяжу вывезці (вядома ж, разам з сотняй яе заступнікаў і іх сем’ямі). Ніяк між сабой дамовіцца не маглі. А да бабулькі папытацца ніхто не хадзіў. Што ў яе, старой, спытаеш?

І неяк пакрысе стаў горад самым звычайным горадам. Нічога ў ім цікавага не засталося, нечым было пахваліцца жыхарам яго перад гасцямі. А тут і бяда прыйшла: навалілася незвычайная нуда на людзей, нічога ім рабіць не хочацца, не жадаюць яны ні ўцех розных, ні ежы і пітва заморскага. Кінуліся да сваіх псіхолагаў-псіхатэрапеўтаў, пачалі пігулкі лекавыя скупляць у аптэках. А паратунку няма. Знік дзіцячы смех з горада, пасялілася на тварах мінакоў туга да самота.

Тут і ўспомніў нехта пра бабульку. Ад аднаго да другога жыхара горада перадавалася чутка-пагалоска: быццам ведае бабулька незвычайны сакрэт. Сакрэт не проста жыцця доўгага, а і шчаслівага. Помнілі ж гараджане: калі не сустрэнеш старую, а ў той у вачах спагада ды дабрыня, ўсмешка ціхая на вуснах. О, ведае яна сакрэт, ведае…

І пайшлі аднойчы вялікай пужлівай талакой да старой. Па засыпанай жоўтым шапаткім лісцем сцежцы да скрыўленых веснічак. Адтуль – да струхлелага ганка і расчыненых самотных дзвярэй.

Ляжала бабулька, бы цень страшны, а не чалавек, у сваім шэрым ложку. І толькі вочы яе, выцвілыя, але ўсё адно захаваўшыя светлы блакіт, паказвалі на тое, што цепліцца жыццё ў старэчым целе.

Выказалі бабульцы гараджане сваю бяду і свае спадзевы. Прыгатаваліся слухаць.
Варушыліся бясколерныя тонкія вусны бабулькі, і голас гучаў яе, як і раней, мілагучны і лагодны, і луналі пад шэрай столлю светлай надзеяй напеўныя словы.

Ды толькі ніхто з гараджан не мог зразумець, пра што расказвае і што кажа бабулька.
І памерла яна ў той самы вечар, нікім не зразумелай.

А горад і па-сёння ёсць, што з ім стане? Ён – не старая бабулька. Быве горад.

Последний раз редактировалось dzubkou; 09.07.13 в 17:02.
 

tommy56 tommy56 в оффлайне

новичок
Сообщений: 1

tommy56 популярный tommy56 популярный tommy56 популярный tommy56 популярный tommy56 популярный tommy56 популярный tommy56 популярный tommy56 популярный tommy56 популярный tommy56 популярный tommy56 популярный

РОЖДЕННЫЙ БУЛКОЙ ЛЕТАТЬ НЕ МОЖЕТ

Вот Колобок. Сделан неизвестно из чего: может быть, из остатков былой роскоши, а может, и из некондиции какой, из отходов, из г. конфетка. Так, поесть напоследок отцам-родителям. А уж как баба старалась голодному деду угодить: по сусекам мела птичьим крылышком, вымела из закромов все остатки муки: и пшеничную, и ржаную, и ячневую, и овсяную; квашню выскребла дочиста, ничего на другую закваску не оставила. Сметану, масло не пожалела.

И красавчик получился хоть куда – сам полный, румянец во всю щеку, заплывшие в сдобном тесте глазки-изюминки, залом с подпалом на темени вроде челочки. А уж нутро у парня – пышное, ноздристое, пропеченное! Да и характером-то непрост.

Вот и задумался Калабуха: Участь его, конечно, решена необратимо – быть съеденным – не зря ведь на сметане мешан, на масле пряжен.

Но он круглый, ловкий. Обманул судьбу-злодейку, использовал последний шанс, когда по отработанному веками сценарию на окошко был положен остужаться. Но не замирал на сквознячке в предсмертном ужасе, а ловко воспользовался представленным случаем. Кулем свалился с подоконника на землю и весело покатился по дорожке. С горки дорога все время, что ли? Вряд ли. Значит, моторчик был внутри какой-то. Или, прости Господи, святым духом несся, безболезненно проминая пышные щеки, мигая глазками, когда в них попадала какая-нибудь дорожная дрянь, набивая смешные шишки на круглом румяном черепке. Не на воздушной же подушке парил он над бренной землей – все бугорки самолично затылком пересчитал.

Отдался на волю случая - свободен и открыт всему миру. Солнышко ласковое греет, ветерок свежий веет… А судьба-индейка ведет по жизни дальше, и все-то у ней неспроста.

Вот и первая встреча. Голодный Заяц-небога. Турнули косого под зад из троллейбуса (заяц он и есть заяц), далеко летел, очнулся незнамо где. А тут и еда готовая. Честь по чести оповестил булку о своих намереньях: «Колобок, колобок, я тебя съем». А тот, невежа, не оценил тонкости обращения и не только дерзко отвечал, но и задерживаться не стал. Покатился колесом, чумазый, как кочегар на паровозе, только песня какая-то издали доносится.

Еще больше Колобок уверился в том, что сделает всех. Дед с бабой и Заяц, трус несчастный, уже были в его активе.

Катится, катится, вдруг – стоп! С ходу врезался в Волчару. Хищник не поверил своему счастью. Сутки не емши, он мрачно размышлял о своей несчастной доле и не видел никакой возможности хотя бы перекусить. Конечно, булка не еда. Но раз сама передвигается и что-то там такое верещит, может быть, это какой-нибудь новый гибрид, что-то вроде гамбургера. Волк взял колобка в горсть, обтер о короткую жесткую шерсть на впалом пузе и поднес к морде, прикидывая с какого боку лучше укусить круглого. Но малый хоть и круглый был телом, но отнюдь не круглым дураком. Почуяв, что запахло жареным, он этот аппетитный запах оценил по достоинству и так стал выкручиваться, выворачиваться из когтистой волчьей лапы, так оглушительно орать прямо ему в ухо, что Серый выпустил еду. Колобок упал, ударился оземь, несколько раз подпрыгнул, как пустой безмозглый мячик, и быстренько откатился на безопасное расстояние А оттуда уже, из кустов, из чертополоха, запел свою победную песнь, причислив к посрамленным деду с бабой и косому зайцу одураченного Волчиско.

Опять жизнь весела и прекрасна, опять перед ним в распахнутых просторах, как на блюдечке с золотой каемочкой, весь мир. Катит Колобок, песню орет. Сами знаете какую.

Тут новая неожиданность! Как гора, возник перед смелым беглецом Медведь – огромный, по-местному по-лесному респектабельный: сыт, пьян, нос в табаке, и шерсть лоснится, жиром смазанная. Это Лиска приглашала лесного хозяина отобедать, подавала блюда вегетарианские: икру заморскую баклажанную, пареную репу, бланманже молочно-ореховое да меда горшочек, сама же разговелась утями-цесарками, а жирком их лесному олигарху шубу смазала. Добродушный Мишка, хоть и сыт был, а не прочь Колобком закусить: такую фигуру, как у него, блюсти надо, форму поддерживать. Да больно уж верткий гад попался, отвертелся, вырвался и от Медведя. «Ну, не сильно-то и надь, – смирился Мишка, – не гнаться же за малявкой». А тот еще и песню какую-то обидную пищит и Медведя туда приплел. Плюнул ему вдогонку незлобливо Мишка да и забыл.

А судьба-злодейка уж поджидает парня за поворотом. Лиса Лисавета давно «вела» его, сопровождала, повадки выведывала, стратегию продумывала. Лиска поняла, что в прямом и открытом поединке с боевой булкой ей не справиться, и решила действовать по-умному, то есть хитро. Сладким голосом приветствовала она Колобка, а тот решил действовать по плану, еще ни разу не давшему осечки, и запел свою песню, чтоб показать рыжей, кто есть кто на этой большой дороге. Список побежденных противников оказался внушительным, он еще и половины его не огласил, как Лиска, притворясь глуховатой, просила певца подвигаться все ближе и ближе, вплоть до самого ее симпатичного длинного носика… Колобок, усыпленный медовыми похвалами, как завороженный глядел на ее маленький ротик, источающий сладкие комплименты. Вдруг этот маленький ротик в один миг превратился в страшную зубастую пасть. Мелкие острые зубки – последнее, что увидел перекушенный надвое Колобок.

– Не задавайся, не хитри, на всякого хитреца ведь довольно найдется простоты, – смачно облизываясь и обращаясь к только что съеденному собеседнику, назидательно произнесла Лисавета. – Ты просто еда. И я тебя съела.
 

Ninti-nat Ninti-nat в оффлайне

новичок
Сообщений: 3

Ninti-nat на старте

Сказка об ушах и вате.

Жили-были наши уши,
Уши не хотели слушать
Об обидах, огорченьях,
О чужих делах, решеньях.
Благо, что не по рецепту
Продавали ушам вату:
Можно было и не слушать,
Коль не надо самому.
Ну а если вдруг, к несчастью,
Наши уши заболели,
Иль еще какая гадость
Выпала на их судьбу,
То бежали они быстро,
Догоняли всех знакомых,
Что недавно приходили
За советом или на чай.
И тогда кричали уши
И просили, и молили
Их послушать, но не знали,
Что у друга с полкило
Было ваты и в запасе
Еще пять или шесть рулонов,
И кричите иль визжите,
Не добьетесь ничего.
Вспоминали наши уши
О других друзьях-соседях,
Только вот так незадача,
Вата ведь не дефицит.
Был последний еще выход:
Побежать скупать билеты
На любой ближайший поезд.
В монотонном стуке лишь
Было ушей успокоенье,
А попутчики с душою,
Слушали ушей обиды
На судьбу и белый свет.
Но вот к месту прибывали,
Выходили пассажиры,
Исчезали в пестрой массе
И попутчики ушей.
Вдруг обиды забывались,
И вливались уши в ритмы
Нашей жизни непонятной,
А потом тихонько шли
Все в аптечные киоски,
Покупали верной ваты,
Что б, при случае удобном,
Свои уши заложить.

Последний раз редактировалось Ninti-nat; 11.07.13 в 00:49.
 

olgabanduik olgabanduik в оффлайне

новичок
Сообщений: 2

olgabanduik на старте

В лесу на опушке жил старый лесник,
Сосен макушки видел старик.
После дождя как в лесу хорошо:
Дышится там так легко и свежо.
Лес Полесья всегда был таким:
Странным, волшебным, каким-то другим.
Но в один из солнечных дней
Бригада в костюмах пригнала железных коней.
Так весь лес в асфальт превратился,
И город фундаментом в землю вонзился.
И не было в городе даже травинки,
Деревьев, кустов. Летали лишь только пылинки.
Гулял меж цветными стенами старик,
Всё время грустил кудесник-лесник.
Трещина в асфальте бросилась в глаза,
А из нее росток, совсем как бирюза.
Удивлению не было предела.
Закончилось, вдруг, время беспредела.
Заботливо солнышко грело росток,
А старик приносил водички глоток.
Волшебное таинство зелёного царства
Шептало всем людям забыть про лекарства.
Возвысился город очень красивый
С название добрым, «Счастливый».
Страницы: 1  2  3   из  3
 
Быстрый переход
[]
Вверх
HOSTER.BY: профессиональный хостинг и регистрация доменов .BY
Более 35000 сайтов выбрали нас. Присоединяйтесь!
 
РЕСУРСЫ ПОРТАЛА
   Все ресурсы